— На Михалыча похож, капец! Ух, какой взгляд злющий! Прям директор! — уже в машине Пашка отпускает сомнительные комплименты моему сыну.
Саша действительно сейчас максимально зол и неприветлив. Нависшие брови выдают высшую степень негодования.
— Даже малец видит, какой ты придурок. — шутит с водительского места Стас.
Не могу не улыбаться. Оказывается, что я скучала по ним. Хорошие они парни.
До самого дома едем в тишине. Только Саша иногда разбавляет обстановку криками и требованиями встать на ноги и ходить. Ребёнок хочет шевелиться, а ему не дают этого сделать.
При въезде в посёлок внутри меня напрягается каждая клеточка. Такое ощущение, что я не была здесь сто лет, а не два года.
Ворота открываются, и нас встречает Вадим.
— Добрый день, Софья Дмитриевна. С приездом, — говорит добродушно и переводит взгляд на Сашу. — Здравствуйте, Александр Александрович.
Ой. Дарницкий же до сих пор не в курсе, что Саша не Александрович по документам. Ладно. Пока не до этого.
Опускаю сына на землю, и он тут же уходит в сторону дома. Всем составом наблюдаем за его уверенным шагом. Похоже, что про меня уже забыли.
— Я же говорю — директор, — Пашка никак не успокоится.
Я не настолько хорошо себя чувствую в этом месте и, как сын, не спешу шевелиться.
— Сонь, проходи, не стой. Ты тут хозяйка. — дядя Миша меня подбадривает, и я действительно начинаю чувствовать себя лучше.
Иду вслед за сыном. Беру его на руки и захожу в дом. Ещё с порога понимаю, что всё не такое, как было раньше. Другой запах, другая атмосфера. Всё окружающее словно чистый лист. Здесь не хватает жизни. Прохожу в гостиную, потом в столовую.
Ужасно. Пусто. Сыро и серо.
Из коридора, ведущего на кухню, доносятся чьи-то быстрые шаги. Сразу же напрягаюсь. Весь прошлый персонал меня не любил.
К моему огромному облегчению в столовую заходит Оля. С трудом, но узнаю её. Всё дело в том, что она глубоко беременна, и очевидно, что набрала как минимум килограммов двадцать.
— Оль, привет, — хоть и недолго, но она была единственным добрым ко мне человеком из прислуги.
— Добрый день, Софья Дмитриевна. С возвращением вас, — она дико смущается.
Обращение по имени-отчеству меня раздражает, но перечить Саше я не хочу. Раз он так сказал всем — значит, так надо.
— Ты ещё работаешь тут? А остальные? — надеюсь, что этих змей тут больше нет.
— Одна я и осталась после отъезда Дарьи Фёдоровны. Работы по дому нет никакой. Я готовлю парням… ну такое, знаете: принеси-подай. Сейчас вот вы приехали, и будет чем заняться.
— Как ты работаешь на позднем сроке? Почему? Тебе уже отдыхать нужно.
Оля с любовью обнимает обеими руками свой живот.
— У меня ещё шестой месяц, — на мой удивлённый взгляд сразу же поясняет: — Просто у нас двойня. Вот и живот такой огромный. Страшно представить, что будет дальше.
— Отец малышей тоже здесь работает? — почему-то уверена, что угадала.
— Да… Миша, — Оля стеснительно отводит взгляд.
Ох уж этот дядя Миша. И не сказал, что скоро станет отцом.
А ведь у них тоже большая разница в возрасте. Оле, по-моему, двадцать три, а дяде Мише — сорок пять. Обалдеть.
— Рада за вас. Вы красивая пара.
— Спасибо. Вы тоже… с Александром Михайловичем.
Так, стоп.
— А почему ты не работала в доме после отъезда Дарницкой? А как же Саша? Он не здесь жил? — что-то я ничего не понимаю.
Оля хлопает глазами в поисках ответов.
— Ну его же не было полгода дома. Александр Михайлович был в Германии на повторной операции. Потом была реабилитация. Только недавно вернулся, а тут такое.
Чувствую себя полной дурой. Я не знала, а он не сказал. Вот сейчас конкретно обидно.
— Понятно, — делаю максимально непроницаемое лицо.
Саша требует отпустить его на ноги, и я тут же выполняю. Ему всё невероятно интересно. Разинув рот, ходит туда-обратно. Мы с Олей молча наблюдаем.
— Какое счастье… что у Александра Михайловича есть сын. Дети — это смысл нашей жизни. Может, хоть теперь этот пустой дом оживёт?
Ничего не комментирую. На душе творится полная неразбериха.
— Скоро будет готов ужин. Пойду смотреть, а то сгорит.
— Ты теперь и повар?
— Да нет, не особо. Но вас же надо покормить с дороги.
— Спасибо тебе.
Оля мило улыбается своими ямочками на щеках и возвращается на кухню.
Хожу по дому вслед за сыном. Исследовав первый этаж, он, конечно же, хочет подняться на второй. Беру его на руки и преодолеваю высокую лестницу.
На втором этаже моя душа ведёт меня в бывшую хозяйскую спальню. Я боюсь, словно за дверью меня могут ждать настоящие призраки. Но желание заглянуть пересиливает мой страх.