Сутками думаю о Соне. Даже мысли о ней согревают моё сердце. Она совершенно другая. Не такая, как остальные.
Нежная. Это слово-прилагательное её определяет. Оно словно придумано специально под неё. В Соне абсолютно нет зла. Она чистая и светлая. У меня не хватает слов, чтобы описать её характер.
Необыкновенный? Да, наверное. Но, несмотря на свою мягкость, Соня — боец. Она не боится этой жизни. Она борется. Моя маленькая, но сильная девочка.
Кто бы мне сказал раньше, что от невозможности быть рядом с любимым человеком может болеть душа? Да это даже звучит бредово.
Болит. Реально.
А ещё мне ужасно жаль утраченного времени. По ночам мне снится наша с Соней последняя встреча перед её отъездом в Грецию. Она снова и снова признаётся мне в любви, а я отталкиваю её и несу какую-то чепуху про разницу в возрасте и жизненные приоритеты. Я хотел бы изменить прошлое. Хотел бы признаться ей в ответ и не отпускать от себя ни на шаг. Я мог бы прожить вместе с Соней беременность. Мог бы увидеть рождение своего сына и его первые шаги. Я собственными руками разрушил возможность быть счастливым. Времени не вернуть, и прошлое уже в прошлом.
У меня есть ребёнок. Сын. Саша.
Я до сих пор не могу в это поверить. Порой кажется, что мне всё это приснилось. Как же он на меня похож. И это даже не о внешности. У меня в детстве был отвратительный характер. Да и в подростковом возрасте тоже. Я не хочу рассказывать Соне подробности, дабы не испугать её такими «сомнительными генами». Если Сашка пойдёт полностью в меня, то нас с его матерью ожидает ещё много бессонных ночей и потрёпанных нервов.
Мыслями я уже дома, в Сониных объятиях. Даже не хочу думать о том, что меня не отпустят. Это невозможно. У нас есть запись чистосердечного признания моего главбуха. Нина Романовна — мой старый сотрудник, дама в годах. Казалось бы, своя в доску. Продалась с потрохами, вступив в сговор с финансовым отделом.
Она не раскололась сразу и легко. Нет, конечно. Пришлось опуститься до угроз её жизни и здоровью. Иначе было никак. Только под угрозой расправы старуха выложила всё, что знала. ОСБ взял в оборот всех сотрудников финотдела. Начальник идёт в отказ, но это уже не важно. Как бы он ни ерепенился, собранные доказательства говорят сами за себя. Жаль, что пока ниточки не ведут к моей бывшей и её любовнику. Они не должны соскочить. Даша просто обязана получить по заслугам. Если её не приструнить, то наша война не закончится никогда. И что в таком случае мне с ней нужно будет делать? Убить? Я, конечно, её ненавижу, но желать ей смерти не могу. Пока, по крайней мере. Я не знаю, что она может ещё выкинуть. А если Даша навредит Соне или сыну?
Чёрт. С ней нужно что-то решать. Радикально. По-видимому, просто так Даша не успокоится.
Ей мало денег? Или мало моих страданий? Может, получится договориться? Я готов отдать ей половину. Пусть проваливает и подавится этими деньгами. Не хочу ни видеть, ни слышать о её существовании. Только мне кажется, что здесь уже и не в бабле проблема. Она хочет меня уничтожить, раздавить как червя под своим каблуком.
— На выход! — дверь в камере резко открывается.
Поднимаюсь и с тревогой иду в комнату для свиданий.
Что случилось? Это может быть только адвокат, но мы не договаривались на сегодня так рано.
— Доброе утро, Александр Михайлович. С вами срочно хотел переговорить Михаил Сергеевич. — Достаёт из кармана телефон и набирает номер.
Пока он это делает, я обливаюсь десятью потами.
Что произошло? Точно что-то с Соней.
— Доброе утро, Александр Михайлович...
— Мих, не тяни! Что? — меня уже колотит от страхa.
— Мы в больнице. Софья Дмитриевна попала... В общем...
— Да ты, блядь, растелишься или нет? Бе! Ме! Что? Говори давай! Что с Соней?! — нервы на пределе. Я сейчас взорвусь нахрен.
— Может, она вам скажет? Это как бы не моё дело. Но я просто обязан вам доложить...
— Да ёб твою мать! Ты издеваешься?! — ору в приступе бешенства. Ярослав Викторович машет мне рукой, чтобы я успокоился и не вызвал сюда сотрудников СИЗО.
— У Софьи Дмитриевны угроза выкидыша. Ночью привёз её в клинику. Сейчас вроде бы всё в норме, — быстро, буквально на одном дыхании, выдаёт Миха.
Не понимаю, что он только что сказал?
— Повтори.
— Кхм... Угроза выкидыша. Была. Поставили капельницы, уколы там какие-то. Я заплатил за пару дней. Не знаю, сколько ей там нужно будет находиться.
Я правильно расслышал? Соня беременна?
— Алло! Александр Михайлович, вы тут?
— Да... Дай Соне мобильный.