Моя малышка беременная. О Боже.
Отворачиваюсь от Ярослава Викторовича. Упираюсь взглядом в стену и просто пытаюсь достойно прожить этот момент, не разрыдавшись.
Я опять не рядом. Соня с угрозой выкидыша в клинике. Я — с угрозой посадки в СИЗО. Это что, блядь, за насмешки судьбы?
Нужно ли говорить, насколько никчёмно и беспомощно я себя ощущаю?
— Да... — сонный голос выворачивает мои кишки наизнанку.
— Сонь... Почему ты не сказала? Ты же знала вчера? Поэтому хотела свидание? — заваливаю маленькую вопросами и претензиями. Это не то, что ей сейчас нужно, но я не могу остановиться.
Соня могла потерять нашего ребёнка.
— Как ты? — после моего пятиминутного монолога я всё-таки прихожу в чувства и задаю главный вопрос.
— Хорошо. Саш... Я растеряна. Это не то, чего я хотела. Прости.
Сердце сжимается от боли.
— Ты же не избавишься от него? Сонь, прошу тебя, не надо. Это же наш ребёнок.
— Ты совсем, что ли? Не собираюсь я от него избавляться! Что я, по-твоему, здесь под капельницами делаю? Наверное, хочу его спасти? Нет? — Соня меня отчитывает как пацана.
— Прости меня.
— За что?
— Да за всё. Мне кажется, я виноват во всём.
— Не преувеличивай. Ну, может быть, только в том, что твои живчики очень плодовитые. Теперь я тебя к себе не подпущу, — слышу улыбку в Сонином голосе.
— Ещё чего. У меня только молодость началась с любимой женщиной, — тоже подыгрываю малышке. — Как же я тебя люблю. Сонь, это, блин, больно оказывается. И приятно одновременно.
— Я знаю... Я тоже тебя люблю... Всегда любила.
Это всё, что мне нужно иметь для полного счастья: любовь этой прекрасной девушки.
— Спасибо. За то, что выбрала меня. За детей, — в горле растёт огромный ком. Эмоции просто на разрыв.
— Не благодари. Ещё рано.
— Всё будет хорошо. Он обязательно родится. По-другому быть не может. Веришь?
— Конечно...
Я хотел бы сказать Соне о вероятности моего освобождения, но решаю не давать ложную надежду. Всякое может случиться. Лишние переживания моей девочке ни к чему.
Перекидываемся ещё парой предложений и прощаемся. После даю краткие указания Михе. Он должен быть с Соней двадцать четыре на семь. Пока я не рядом, он за неё отвечает своей жизнью.
— Поздравляю, — Ярослав Викторович забирает свой телефон. У него нет детей. Конечно же, он не понимает моих эмоций.
— Спасибо.
— Мне нужно спешить по делам. Вечером я, возможно, не приду. Всё готово к защите. Вам не о чем волноваться.
Да... Если бы не о чем. Мне нужно выйти отсюда любыми способами. Я не могу пропустить ещё и эту беременность.
— Вы уверены в положительном результате?
— Александр Михайлович, вы начали во мне сомневаться? С чего вдруг?
— Не принимайте на свой счёт. Просто я не могу оставаться тут ни дня больше. Я должен быть рядом со своей женщиной.
— Понимаю. Я уверен, что завтра вы будете свободным человеком.
Этот день настаёт.
Суд рассматривает новые материалы дела. Даже последний дурачок, сидящий в зале, видит, что судья на стороне прокурора. Все доказательства выворачиваются и трактуются криво и косо. Они проплаченные. Сейчас мы с Ярославом Викторовичем это видим ясным взором. Они рискнут своими карьерами? Сколько же им заплатили?
Напряжение зашкаливает.
— Ярослав Викторович?.. — с претензией смотрю на адвоката. Неужели всё катится в пропасть?
— Расслабьтесь... — нажимает что-то на экране своего мобильного и в упор смотрит на судью.
Перевожу взгляд туда же. Что происходит?
Рыбаков внимательно смотрит на стол перед собой. Вижу, что его рука приходит в движение. Понимаю, что перед ним лежит телефон. Его эмоции выдают только сжатые челюсти.
Что-то явно прошло мимо меня.
В поведении судьи не меняется ровным счётом ничего. Но только до вынесения решения.
Меня отпускают.
Прокурор в шоке смотрит на Рыбакова.
— Что это было? — спрашиваю Ярослава Викторовича уже на улице.
— То, о чём я не могу распространяться. Компромат, который должен был лежать до лучших времён. К сожалению, пришлось воспользоваться им сегодня.
— Что я вам должен? — понимаю, что обязан адвокату по полной программе.
— Ничего. Вы мне и так хорошо платите. А в остальном... я не умею проигрывать.
Прощаюсь с адвокатом и набираю номер такси. Не хочу ждать свою машину. Слишком долго. На такси я буду в клинике уже через каких-то минут двадцать.
Подъезжая по адресу, названному Михой, я сразу же обращаю внимание на слишком большую оживлённость на улице. Ментовские машины подпирают вход в клинику.