Выскакиваю из такси и устремляюсь внутрь.
— Стоять! — меня сразу же тормозит тело в ментовской форме. — Здесь место преступления. Придёте на приём в другой раз.
— Что здесь произошло? — я уже знаю, что ничего хорошего не услышу. — Здесь лечится моя жена. Мне нужно знать!
— Фамилия жены, — внимательно меня рассматривает.
— Васильева Софья Дмитриевна.
Мент с сожалением смотрит на меня.
О нет. Только не это. Замираю словно с ножом у горла.
— Сожалею, мужик... Она пропала из палаты. Её охранник ранен. Сейчас на операции. Похоже, что он труп.
Мой мир переворачивается.
Глава 33
Это не закончится никогда? Почему? За что?
Не знаю. Наверное, я проклята. Я так устала от этой жизни. Смертельно устала. Я устала бороться, надеяться, мечтать и ждать хоть каких-то улучшений.
Лёжа в багажнике машины уже, наверное, второй час, есть время, чтобы подумать.
«О чём?» — спросите вы.
Да обо всём на свете: о жизни, о смерти. О том, сколько может вынести ударов судьбы один конкретный человек. Наверное, я в какой-то мере рекордсмен. Хотя нет… Пока что тяжёлые болезни обходили меня стороной. Наверное, кто-то наверху посчитал, что это будет уже слишком. Куда мне ещё болеть, если и так с незавидной регулярностью меня хотят уничтожить?
Миша.
Надеюсь, что он жив. Тяжесть моего сердца просто неописуемая. Даже если меня не прикончат, то я просто не смогу дальше нормально жить, зная, что из-за меня погиб человек, осталась без мужа беременная Оля, остались без отца не рождённые дети.
Читаю молитвы. Прошу помощи. Пусть он выживет.
Саша.
Мой маленький сынок. Я родила ребёнка в жестокий мир. Возможно, он узнает на себе все ужасы бытия. Надеюсь, что нет. Он только в начале своего пути. Сейчас я могу мечтать только о том, что Саша каким-то чудом окажется в Греции рядом со своей крёстной. Женька не сможет дозвониться до меня и обязательно прилетит. Она не оставит его, это я знаю точно.
Саша.
Мой любимый… Его судьба не лучше моей. Он может сесть в тюрьму и долго не увидеть сына. Надеюсь, что однажды он преодолеет все невзгоды и будет счастлив.
Самое удивительное, что я не сожалею о своём приезде. Просто не вижу в этом смысла. Как бы глупо это ни прозвучало, но я верю в судьбу, верю в то, что нам не подвластно то, что предначертано. Я здесь — в этой точке, значит, так было суждено.
Я не опустила руки и не собираюсь умирать. Нет, конечно. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выбраться. Но если у меня не получится… Я прощаю себя.
В ушах звенит выстрел, и я вижу, как Миша падает на холодный кафельный пол клиники. На его груди расползается красное пятно. Меня тянут, как кусок мяса, я даже не сопротивляюсь. Не после того, что я только что увидела.
Пусть он будет жив. Господи, умоляю!
Меня сгружают в багажник чёрного джипа, скрепляют стяжками руки и ноги, заклеивают рот липкой лентой. Я не вижу лица этого человека, мои глаза застилают потоки слёз. Дверца багажника закрывается, и машина начинает своё движение.
Спустя, кажется, целую вечность джип останавливается. Моё бедное сердце заходится в бешеной агонии. Что меня ждёт? Я знаю, что это Дарницкая. Больше некому.
Что было бы, если бы мы с сыном не вернулись домой? Узнала ли бы она о его существовании? Думаю, да. Всё тайное всегда становится явным. Рано или поздно мы бы встретились.
Будь она проклята!
Солнечный свет бьёт в глаза, заставляя меня жмуриться после темноты багажника. Сильные руки вытаскивают меня из машины и бросают на землю. Холодная земля с запахом хвои. Даже не открыв толком глаза, я понимаю, что нахожусь в лесу.
— Вставай, сука! Ещё я тебя не тянул на себе! — пальцы мёртвым хватом впиваются в мои волосы. Испытываю просто адскую боль.
— М-м-м! — мычу от ужаса. Я открываю глаза и вижу, куда меня привезли.
Бункер Миронова.
Я никогда его не забуду. Он навеки отпечатался кошмаром в моей памяти. Сейчас лето, совсем другая окружающая обстановка. Если не знать, какие ужасы здесь творились, то можно назвать это место красивым и живописным.
Мужик в военной форме и в маске тянет меня внутрь. Я не знаю, кто он такой. Голос мне не знаком.
Открывает первую дверь через определитель лица. Ненадолго поднимает маску, слышится щелчок, маска опускается.
Я ничего не соображаю. Воспоминания той ночи обрушиваются на меня ледяной волной. Меня словно нет в настоящем, всё моё существо проваливается в прошлое.
Ступеньки…
«Да тяните же вы его! Что ж вы за слабачки такие!»
«Зачем мы его тянем? Я могу отсечь ему голову?»
«Заткнись, ненормальная! Тебе его члена мало?»
Первая комната с обеденным столом.