Марина покраснела от неудовольствия и поджала губы. Дождавшись тишины, она как ни в чем не бывало продолжила свою пафосную и витиеватую речь. Когда поздравление, к радости Марининых родственников, было окончено и подарок (комплект нового постельного белья) подарен, стол оживился и все дружно приступили к еде. Несколько салатов, нарезки, бутерброды с икрой, котлетки и купаты – стол ломился от угощения.
Дальше, как Марина ни пыталась сделать из поздравлений остальных членов семьи четкую причесанную последовательность, у нее ничего не вышло. Поздравляли хаотично, тосты за бабушку перемежались с тостами за хороший урожай яблок и за бармена Славу. Бабушка вспоминала забавные случаи из жизни, все остальные вспоминали забавные случаи про бабушку (одна история с похищением бабушкой соседской кошки, с которой плохо обращались, чего стоила), и обстановка за столом в целом стала легкой и непринужденной. Вика наконец расслабилась и хихикала вместе со всеми. Пока тетя Лена не решила вдруг поинтересоваться ее личной жизнью.
- Викуля, а что случилось у тебя? Почему с Вадиком расстались?
Все хорошее настроение Вики улетучилось в момент. Меньше всего ей хотелось сейчас обсуждать свою личную жизнь за праздничным столом. Да ни за каким столом не хотелось ей это обсуждать, по правде говоря. Хотелось сделать вид, что не было никакого Вадика, но это было, конечно, нереально.
- Я поняла, что это не мой человек. У нас не было будущего.
- Но, Викуль, в тридцать пять пора бы уже перестать ждать принца на белом коне, а как-то научиться договариваться с тем, кто рядом. Где-то подстраиваться. Сколько ты еще будешь искать идеального мужчину?
Вика почувствовала, как ее челюсти сжались, а живот стал каменным. Выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение и делать предметом обсуждения ей хотелось меньше всего, но в ее семейке не привыкли церемониться.
- Я не жду принца, но надеюсь когда-то связать свою жизнь с человеком, которого буду любить и уважать, причем взаимно. Вадим таким человеком не стал.
- Лен, а что ж Света не смогла договориться и подстроиться-то? – подала голос Марина.
Вику бросило в жар от маминой бестактности. И хотя мать совсем недавно практически теми же словами, что и тетя Лена, убеждала Вику в том же самом, у остальных, по Марининому мнению, не было права лезть с советами к ее непутевой дочери. Фасад Викиной жизни должен был выглядеть прилично и ни в коем случае не производить впечатление неблагополучия. Марина так и не смогла отделить свою жизнь от жизни дочери, и ей казалось, что если у дочки (по мнению окружающих) не все в порядке, не в заведенном обществом порядке, то это бросает тень и на мать. А в русле постоянного соревнования двух сестер – Марины и Елены – в части преуспевания в жизни их детям ни в коем случае нельзя было посрамить своих мам. Как может взрослый человек, полностью взявший ответственность за свою жизнь и не делающий ничего предосудительного дискредитировать своих родителей проблемами в своей личной жизни – такой вопрос в голову ни Лене, ни Марине не приходил.
И теперь, когда Елена зашла на запретную территорию и намекнула на то, что Маринина дочь живет неправильно, Марина абсолютно бесцеремонно решила вломиться на территорию Лениной семьи и ее детей.
Света покраснела и сделала вид, что полностью поглощена процессом наполнения тарелок своих дочерей. Ее рана была совсем свежа и явно кровоточила гораздо сильнее, чем у Вики, и обсуждать ее семейную трагедию в тот момент, когда она только-только начала разворачиваться, было уж слишком даже для ее не отличающейся тактом тетки.
За столом повисло молчание, и видимо даже Марина поняла, что перегнула палку, поэтому решила переключиться на свою дочь.
- Ничего – ничего, у Вики времени достаточно, сейчас и после сорока рожают, а уж в тридцать пять вообще каждая вторая. Выйдет замуж, родит, время есть.
- Мама, перестань, - прошипела Вика. Осознание того, что ее детородный возраст обсуждают при молодом симпатичном постороннем мужчине просто убивало ее. Щеки горели от стыда, хотя ничего такого, чего можно было стыдиться, Вика не делала.