- Ну даже если и не родит, - подала вдруг голос бабушка, - что такого? Если захочет ребенка, всегда сможет взять малютку из детдома, а если не захочет, будет хоть одна, хоть вдвоем с мужиком жить припеваючи.
Вика с благодарностью посмотрела на бабушку.
- Мама, ты что, - ахнула Марина, - какой ребенок из детдома? Не надо нам в нашей семье никого детдомовского, от какой-нибудь шалавы-алкоголички. Родит сама.
- Почему же ты считаешь, что дети шалав и алкоголичек чем-то хуже? Прекрасные бывают дети. А уж какие будут у Вики, это она сама как-нибудь решит.
- Что же ты себе не взяла тогда ребеночка от какой-нибудь алкоголички, если разницы никакой? – Марину явно задело мнение матери и ее невообразимо вредные для внучки советы.
Повисла пауза. Бабушка задумалась на несколько секунд, посмотрела куда-то вдаль, как будто на что-то решаясь. И сказала:
- А я и взяла.
Вика подумала, что ослышалась. В свои восемьдесят пять ее бабушка была, как всем казалось, в трезвом уме и твердой памяти, а такое заявление говорило о том, что и ее деменция не обошла стороной.
- Мам, ты в своем уме? – только и смогла произнести шепотом Марина. Остальные пораженно молчали, не зная, что говорить и делать.
- Я думала, что не придется вам ничего рассказывать, но сейчас вдруг поняла, что время пришло. Может быть, раньше надо было, а может, не надо было совсем… Но что-то мне подсказывает, что пора.
Галина Васильевна отпила воды из стакана и оглядела притихших домочадцев.
- Мы с вашим папой (и дедушкой) действительно любили друг друга. Я как-то сразу, как его увидела на вечере у подруги, поняла, что замуж только за него согласна идти. Он мне потом тоже говорил, что сразу меня приметил. Погуляли три месяца и поженились. Нам по двадцать один год, только окончили институт, вся жизнь впереди. У меня на жизнь много планов было, я учила новое поколение, которое уже не знало войны, мы строили коммунизм. Очень хотелось мне всегда мир посмотреть, и я всегда верила, что обязательно получится. В общем, мне много всего было интересно. А Олег хотел детей. С самой нашей свадьбы он больше всего на свете хотел детей, причем обязательно дочку. Хотя бы одну дочку, а после можно уже и девочек, и пацанов – троих-четверых хотел обязательно.
А детей у нас не получалось. И вроде бы все хорошо было, отдельная комната в коммуналке, зарплата у обоих, песни под гитару с друзьями по выходным, на байдарках по Волге, с палатками на море летом. А детей – никак. И я бы нормально жила и так, мне кроме Олега и не надо было никого, так его любила. Но он без дочки был несчастлив. Как три года со свадьбы прошло, я начала по врачам да по знахаркам ходить. Никто ничего толком не сказал, вроде здорова, а родить не могу, так бывает.
И вот однажды, видя, что нет вашему деду счастья, решила его отпустить. Раз со мной детей не получается, пусть с кем-то еще родит и заживет, наконец, счастливо. Олег ни в какую, говорит, люблю тебя, без тебя жизни не будет мне. Но сам как будто задумался.
Прошло пару месяцев, стал иногда с работы задерживаться да по выходным пропадать. У меня сердце заныло, а что я сделаю? Сама ведь благословила.
Прошел еще почти год, приходит ваш дед домой с работы какой-то странный, вроде веселый, а вроде и беспокойный какой-то. В ноги мне падает, просит прощения. «За что?» говорю. А он ничего путного сказать не может, «прости» да «прости». Ночью признался уже, что дочь у него родилась.
Тяжело мне было, словами не передать. Я и догадывалась, что что-то такое происходит, но верить не хотела. Да и ведь сама его отпустила, когда поняла, что родить не смогу, упрекнуть не в чем. Но сердце в клочья…
Я на следующий день вещи свои собрала в чемодан, собралась уходить, а он встал поперек – не пущу. Говорит, люблю только тебя, жить с тобой буду до смерти, а туда только к дочери ходить... С матерью ее отношения были только, чтобы ребенка она родила. Без ребенка мне жизни нет.
Как я жила первые полгода после этих вестей, даже вспоминать не хочу, тем более рассказывать. Но выжила как-то. Деда вашего простила даже. Хоть и горько мне было, когда он в тот дом шел. Говорил мне, что только к ребенку, что с его матерью ничего уже нет давно, но разве на сто процентов в этом уверенной я могла быть?
И вот через полгода понимаю вдруг, что беременна. Олегу не говорила сначала ничего, боялась, что не выношу. Только когда он сам заметил, что я поправилась, тогда сказала. Радости его не было предела, на руках меня был готов носить до самых родов. У нас еще радость случилась, квартиру дали (на заводе Олег быстро до начальника цеха дослужился, какое-то полезное изобретение внедрил, его и поощрили). В общем, началась белая полоса, я решила на мужа зуб не держать больше, очень ходила радостная от того, что у нас с ним свой ребеночек будет.