Так родилась ты, Леночка.
Бабушка замолчала. Гробовая тишина за столом прерывалась лишь стрекотом кузнечиков да легким шелестом ветерка.
- Мама, а я? – тихо и как будто жалобно прошептала Марина.
- Ты родилась за год до Лены у твоего папы и Алевтины, сестры его сослуживца. Алевтина думала, что твой папа в итоге со мной разведется и на ней женится, очень этого хотела, хотя он ей ничего такого не обещал, только ребенка воспитывать обещал. Приходила ко мне несколько раз, требовала, чтобы я с ним развелась. Потом отстала, поняла, что бесполезно.
А потом она начала пить. Сначала изредка, потом чаще, а потом и каждый день. И вот приходит однажды домой Олег, лица нет, и опять мне в ноги падает. И просит со слезами разрешить ему привести в нашу семью дочку Марину, потому что мать ее пьет, непонятные компании в дом водит, все деньги на водку спускает, а ребенок без присмотра. Что я могла сказать? Конечно, разрешила. Страшно мне было, а как это – чужого ребенка воспитывать? Но куда деваться, ребенок-то ни в чем не виноват. Так вот в наш дом пришла ты, Марина, в возрасте двух лет, и стала моей дочерью. И в тот момент, посмотрев в твои испуганные глазенки, я поняла, что чужих детей не бывает.
Марина слушала мать, затаив дыхание и не шевелясь.
- Мы с вашим отцом сделали все, чтобы у вас с Леной все было пополам. Чтобы никогда и ни в чем, даже в самом малом, не было между вами различий. И хотя я и видела, что вы часто ссоритесь, постоянно что-то делите, но я также видела, что делаете вы это как родные сестры, и когда приходилось, вы вставали горой друг за друга. Это то, чего нам с вашим отцом всегда и хотелось. Помните, когда однажды вы гуляли во дворе, на вас напала бродячая собака. Вы разбежались в разные стороны, собака побежала за Леной. Ты, Мариш, увидев это, бросилась за ними и попыталась оттащить от Лены пса, который уже успел Лену цапнуть за руку. Псина погналась за тобой, но там и взрослые подоспели и отогнали. Но ведь не испугалась же ты, ради сестры готова была пострадать.
Лена задумчиво правой рукой погладила еле заметный шрам на левой и с полуулыбкой посмотрела на сестру.
- А когда в школе ты, Лен, услышала, как пацаны обсуждают Марину за спиной и смеются над ней, то взяла палку и огрела всех по очереди. Меня тогда в школу вызывали, но я тебя, Лен, ругать не стала, потому что заступиться за родного человека – это не преступление.
Мы с папой хотели, чтобы вы были самыми родными людьми друг у друга, даже когда ссоритесь и чего-то поделить не можете. Это папа ввел традицию семейных застолий на праздники, обязательно все родственники за накрытым столом. Всегда приходил мой брат с женой и папина мама с отчимом. Он бы очень порадовался, если бы увидел, как собираются и дети, и внуки, и правнуки, он всегда хотел большую семью, жаль, что больше детей у нас не получилось. Зато те, что получились, получились хорошо.
Вика, сидевшая все это время не шелохнувшись и ловя каждое бабушкино слово, украдкой посмотрела на мать, и у нее защемило сердце. Практически всегда, сколько Вика помнила мать, Маринина голова была высоко поднята, спина прямая, голос строгий и волевой, сама крепкая и уверенная в своей правоте. Не всегда Вике хотелось видеть именно такую маму, скорее наоборот – не хватало ей нежности и мягкости. Но зато Вика знала, что у нее есть та самая каменная стена, за которой она в безопасности. Этой стеной не смог стать отец, зато стала мама. Что бы ни было, Вика была уверена, что с мамой она в безопасности, даже если мама и отчитает ее в очередной раз за какой-то проступок. Зато защитит.
Сейчас же за столом в их привычной беседке на их родной даче сидела абсолютно неузнаваемая мама. Она как будто уменьшилась в размерах, глаза опущены, вид понурый и растерянный. Такой Вика видела маму лишь раз, когда захлопнулась дверь за ее отцом. Нестерпимо захотелось подойти и как-то утешить маму, но Вика знала, что та не любит проявлений чувств на людях, поэтому решила сделать это позже.
И вдруг Вику пронзила мысль, от которой девушка вдруг потрясенно распахнула глаза еще шире.