- Так я, получается, тоже тебе не родная, - выдохнула она.
- Да что за глупости! – сердито посмотрела на нее бабушка. – Какая, в конце концов, разница, из какой вагины вылез ребенок, если это твой ребенок!
- Мааам, а что такое вагина? – поинтересовалась у Светы младшая дочь.
- Я тебе потом объясню, - Светлана смущенно поцеловала дочь в макушку.
- Да, мам, огорошила ты нас, конечно, - подала голос Елена. – Но что я могу сказать… Я бы не смогла воспитывать не своего ребенка так, как будто он мой, а ты смогла, да так, что никто за столько лет и не догадался… Но почему же ты нам раньше не рассказала?
- Папа не хотел. Он хотел, чтобы у нас была настоящая большая дружная семья, думал, что так будет лучше – если вы не будете знать. Да и, по правде говоря, мы как будто в какой-то момент и забыли, что Марина родилась не у меня, растили вас так, будто вы родные сестры. Но, признаться, подустала я от ваших споров, поэтому торжественно заявляю: отныне я освобождаю всех вас от всех семейных совместных праздников, которые были обязательными, хотите собирайтесь, хотите нет, а я свое отпраздновала. Славик, еще мохито, пожалуйста, и кто-нибудь включите музыку, ради бога, а то, как на поминках! – с этими словами бабушка встала из-за стола и пошла за своим коктейлем.
Остальные в растерянности переглянулись. Вроде те же люди в том же месте, что и несколько часов назад, но при этом в абсолютно другом мире. Единственное, что способно удержать на плаву тогда, когда земля ушла из-под ног и пропали все ориентиры – это рутинные, самые примитивные действия, и Варя первая после бабушки встала из-за стола и начала собирать грязные тарелки. Ангелина включила колонку – заранее записанные на флешку любимые бабушкины треки, где удивительным образом Муслим Магомаев соседствовал с Инстасамкой. Света со мамой переложили недоеденные блюда в контейнеры и понесли на кухню. А Вика подсела к своей маме и легонько обняла ее за плечо. Не нужно было слов, просто Марина должна была чувствовать, что близкие ей люди рядом.
Примерно через час, когда начинало смеркаться, Вика вышла проводить Славика до машины.
- Предположу, что ты не ожидал такой Санта-Барбары на Дне Рождения бабули, - улыбнулась молодому человеку Вика.
- Я еще раз убедился, что жизнь намного шире и неожиданнее любых наших представлений о ней. Ну а твоя бабушка… У меня просто нет слов, какой масштабный человек. Неужели такие еще бывают.
- Было приятно познакомиться, - Вика пожала Славе руку.
- И мне. Очень – очень приятно. Я подписался на тебя в Вк, прими, пожалуйста, запрос. Может сходим куда-нибудь в нормальный бар с нормальным барменом? – подмигнул Слава.
- Может, - приятное тепло разлилось у девушки по всем жилкам. Как это здорово – вот просто так летним теплым вечером стоять и общаться с приятным молодым человеком, без лишних переживаний, подтекстов и ожиданий. Даже если этим вечером твоя бабушка вдруг оказалась не твоей бабушкой.
Тем временем Марина подсела к Галине Васильевне на качели, и они начали долгий, очень долгий разговор. Самый откровенный и самый глубокий за все Маринины пятьдесят восемь лет. Им так много о чем нужно было поговорить, ну а времени у них было достаточно.
Когда солнце село, его место на небосклоне заняла огромная бордово-розовая луна.
Этой ночью в доме почти каждая его обитательница, ворочаясь в постели, думала о своем.
Варя с любовью гладила свой упругий животик и мысленно обещала малышу, что никогда его не бросит и никому не отдаст. Его папа, такой радостный от того, что у него будет ребенок (которого у него нет в браке), обещал звезды с неба, но Варе они не нужны. Хочет участвовать в жизни ребенка – пожалуйста, но, если что, Варя и сама справится. Чужой муж ей не нужен. Больше не нужен.
Света, слушая сопение дочек, решила, что стоит дать мужу второй шанс, которого он очень просил. Ей было очень больно от его измены, и она не знала, сможет ли простить его, но разве это правильно – даже не попытаться? Бабушка растила в любви ребенка любовницы своего мужа, так может быть и Свете стоит поискать в своей душе милосердия?
Елена вдруг осознала, что на самом деле у нее могло не быть сестры, а то, что она есть – это просто чудо. И ей стало страшно от самой мысли, что она могла быть единственным ребенком в семье. Лена вспомнила, как, когда ей было шесть, Марина утешала ночью ее, испуганную детским кошмаром – мамы с папой почему-то в это время не было дома. Как в девятом классе, ворча и ругаясь, Марина писала ей ночью итоговое четвертное сочинение, потому что Лена забыла прочитать «Мертвые души». На пятерку, кстати, написала. Как ходила на серьезный разговор с Лениным парнем, которому наболтали про девушку всяких небылиц, парень после этого пришел к Лене с извинениями и вскоре стал ее мужем. Как днем и ночью носилась с вечно орущей Светой, которой было две недели от роду, когда Лена заболела гриппом и не могла встать с кровати.