За вялыми мыслями о том, что и как она скажет маме, прошел путь до выезда из города. Было теплое летнее утро субботы, кто-то не спеша прогуливался по аллее вдоль проспекта, кто-то спешил перейти дорогу на зеленый свет светофора, потому что у него на той стороне дороги были очень важные и неотложные дела, которые никак нельзя было сделать на этой стороне. Большая же часть людей либо уехала за город вчера вечером, либо пыталась сделать это сейчас, и Вика уже на выезде из города встряла в пробку. Как ни странно, настроения ей это не испортило, наверное, потому, что хотя бы на немного удавалось оттянуть встречу с родственниками.
Из приемника доносился вполне подходящий к времени и месту трек Иванушек про тополиный пух, и Вика, от нечего делать рассматривая людей в других машинах, а также на улице, с грустью подумала, что вот они, наверное, сейчас с удовольствием едут туда, куда они едут, и идут туда, куда идут. У них впереди прекрасный теплый радостный летний уикенд. А она, Вика, едет, как на казнь. Ну ничего, уже завтра вечером она снова будет у себя дома, и все будет кончено. Точно также, когда она училась в старшей школе, она заглядывала за событие, которое ей побыстрее хотелось пережить – например, экзамен и сдача зачета по физре. Всего-то несколько денечков пройдет, и все, закончатся переживания и будет хорошо и спокойно. Так и теперь, Вика уже давно не школьница, экзамены давно сданы, а эмоции все те же.
Раздался звонок мобильника. Бросив взгляд на экран, Вика поморщилась. Звонил Вадим. Разговаривать с ним ей совершенно не хотелось, но и избегать общения смысла не было, все равно придется поговорить. Молнией пронеслось у нее в голове воспоминание о том, как когда-то, лет десять назад, ей тоже уже после расставания звонил бывший парень. Точнее, сначала она на каждый звонок телефона дергалась в надежде, что это он, а потом действительно позвонил он. Было волнительно, и грустно, и радостно одновременно, очень хотелось еще раз услышать голос, была надежда на что-то большее, что может последовать за этим звонком. Когда он тогда действительно позвонил, сердце у Вики в груди забилось в два раза быстрее, и она молниеносно схватила трубку. О чем они тогда разговаривали, Вика уже не помнила, отношения у них больше не возобновлялись, но свои тогдашние эмоции она сейчас вспомнила очень хорошо.
Ничего похожего в данный момент не было. Вике не хотелось ни слышать голос Вадима, ни что-то с ним обсуждать. Хотелось, чтобы эта страница ее жизни побыстрее была перевернута.
- Алло, - сказала Вика, нажав на зеленую кружочек на экране телефона, прикрепленном к держателю на лобовом стекле, и затем на громкую связь.
- Вика, привет, - Вадим, как обычно, говорил не торопясь, слегка вальяжно и как будто лениво. Вика поморщилась, ее эта манера разговора с некоторых пор сильно раздражала. – Я забыл у тебя свой старый смартфон, я его убрал на верхнюю полку стеллажа, а когда переезжал, не вспомнил. Мне бы забрать. Приеду сегодня?
- Меня нет, я уехала к бабушке на юбилей. Буду завтра ближе к вечеру.
- Ааа… - Вадим задумался. Вике казалось, что было бы логично хотя бы заочно передать ее бабушке поздравление, они ведь были с Вадимом знакомы, но тому это в голову, очевидно, не пришло. Вадим и в период их с Викой отношений не особо вовлекался в ее семейный круг, как ни пыталась Викина мама сделать его частью семьи, а уж теперь и подавно не чувствовал необходимости поздравлять кого бы то ни было из ее семьи. Подумаешь, бабушка, Подумаешь, восемьдесят пять. – Ну ладно, может завтра тогда заеду.
- Я напишу, как буду дома. Пока, - и Вика нажала на отбой, не дожидаясь ответа. Надо будет в самое ближайшее время навести дома порядок, пройтись по всем углам и, если в ее квартире оставались еще какие-то вещи бывшего, сложить их все в один мусорный пакет и вручить Вадиму. И не иметь больше никаких поводов ни созваниваться, ни встречаться.
Когда месяц назад Вика застукала своего парня с какой-то девицей у себя же дома, вернувшись раньше времени из области с объекта, за ремонтом которого она осуществляла авторский дизайнерский надзор, единственная эмоция, которая у нее родилась, была досадой. Не боль, не грусть, не печаль – досада. От того, что два года своей жизни она потратила на человека, который этого совершенно не стоил. Вика нашла в себе силы признаться себе в том, что сделала это зря. Это было бы не зря – заботливо приготовленная на завтрак яичница, совместный просмотр боевиков, которые Вика не особо любила, постиранные и поглаженные брюки и рубашки, жутко неудобное и дорогое эротическое белье – все это было бы не зря, если бы Вика Вадима хотя бы любила. Даже если бы конец был таким, это было бы не зря, если бы была любовь. Но Вика просто переживала, что ей пора замуж, боялась остаться одна, в итоге согласилась на отношения без любви и даже, как показал финал, без уважения. С Вадимом все было понятно, ему было удобно – жил у Вики, не платя за аренду, ел домашнюю еду и имел регулярный секс. Но она-то как могла так? Ну ладно яичница, но она ведь всерьез хотела выйти замуж за Вадима, нелюбимого и недостойного, лишь бы выйти замуж. И делала все, чтобы забеременеть, делала это втайне, в надежде, что хотя бы из чувства долга ее парень на ней женится. Понимала, что рано или поздно они все равно разведутся, зато у нее все будет, как у людей – штамп в паспорте, ребенок. Вике было стыдно перед самой собой. Уже выставив Вадима за дверь (он даже пытался извиняться и просить о втором шансе, чудак), Вика очень четко поняла, что эта девица в ее постели с ее парнем - это лучшее, что могло с Викой случиться. Наваждение, в котором девушка прожила эти два года (два! сука! года!), спало, Вика вдруг поняла, что по-настоящему ребенка она и не хочет, по крайней мере, сейчас, и пообещала себе впредь любить себя. А значит, не довольствоваться помоями, даже если стол в ресторане для нее пока не накрыли.