- Была бы умнее? – у Вики даже дыхание перехватило от такого выпада в свою сторону, сказанного обычным маминым нравоучительным тоном. – Если бы я была умнее, я бы не прожила с ним два года, а выгнала бы спустя неделю, когда поняла, что он ленивый безответственный индюк. А не жила бы с ним в надежде выйти замуж хотя бы за кого-нибудь, пусть даже за такого.
- Можно подумать, у тебя там очередь из женихов, выгнала бы она его через неделю, - фыркнула Марина. – Уж за два-то года можно было женить на себе парня, если б ты хотя бы иногда слушалась моих советов.
«Вдох, выдох, вдох, выдох. Спокойно, Вика, дыши. Знала же, что будет именно так, ты одна окажешься во всем виновата, не надо реагировать. Вдох, выдох»
Вика уже много лет практиковала и медитации, и дыхательные практики, и практически из любой ситуации выходила спокойно и достойно, не истерила, не ругалась, не била посуду. Но был один-единственный человек на свете, которому блестяще удавалось вывести Вику из себя, и этот человек стоял сейчас перед ней. Когда Вика в процессе практик научится и на маму не реагировать, то уровень ее дзена станет равным уровню Далай Ламы, не меньше.
- Мама, благодарю тебя за все твои советы, но я теперь для себя окончательно решила, что если и выйду когда-нибудь замуж, то только за достойного человека, которого буду любить и уважать. Размениваться на таких, как Вадим, я больше не стану.
- В смысле «если когда-нибудь выйду замуж?» - Марина даже за руку схватила дочь от такого заявления. – Тебе срочно надо замуж, тебе тридцать пять лет! Тебе теперь мужа надо искать очень активно, сам на голову не свалится.
- Мама, я никого не собираюсь искать. Точка. Я точно поняла, что не буду выходить замуж для галочки, да и детей я не особо хочу. Пока. Это ты хочешь, чтобы я вышла замуж и родила детей, но в своей жизни я пока сама решаю. Спасибо, что беспокоишься.
Какая-то стальная нотка в Викином голосе заставила Марину сбавить обороты и чуть ослабить хватку. Само собой, от дочери она так просто не отступится, но тут важно выбрать правильный подход.
- Вот ты как… - сказала Марина дрожащим голосом и отвернулась от Вики. – Я с тех пор, как тебя родила, всегда хотела для тебя самого лучшего, только ради тебя и живу, хочу, чтобы у тебя все хорошо было, помогаю, как могу, а ты со мной, как с чужой… Ну что ж…
«Только не это», - застонала про себя Вика. Если мамин напор она как-то приготовилась сдержать, то с мамиными слезами она никогда не умела обращаться. И сколько бы самые умные на свете психологи ни рассказывали про позицию жертвы, манипуляции и прочие захватывающие вещи, а также способы с ними справиться, когда дело касалось близкого человека, все рекомендации летели в тартарары.
- Мам, ну не надо… - Вика заставила себя погладить маму по плечу. – Я знаю, что ты хочешь, как лучше. Давай мы это как-нибудь потом обсудим, не будем сегодня портить праздник.
Марина, почувствовав смену риторики, мгновенно села обратно на коня.
- Да-да, поговорим. А может я вас с Вадиком помирю? Мы с ним ладим.
- Мама, неееет, - застонала Вика. Бесполезно, все это было бесполезно. Все, что Вика сказала маме про то, что это ее жизнь, про отсутствие желания выходить замуж без любви и все остальные правильные вещи, по факту вошли у Марины в одно ухо и вышли в другое, никак не поколебав ее желание выдать дочь замуж.
- Ладно-ладно, позже обсудим, - Марина решила пока чуть ослабить хватку. Успеет. – А знаешь, что? От Светки муж ушел.
Вика с изумлением посмотрела на мать. Она толком не могла понять, что ее поразило больше – известие о том, что распалась идеальная семья ее двоюродной сестры, или мамин радостный блеск в глазах, когда та сообщала эту новость. Саму Вику подобные известия никогда не радовали. Да, семья Светы, которую мама бесконечно ставила Вике в пример, оказалась не такой крепкой, и вряд ли в ближайшее время Марина будет требовать от дочери равняться на двоюродную сестру, но что ж в этом хорошего? Глядя на крепкие дружные семьи, Вика тешила себя надеждой, что и у нее однажды будет также, а когда происходили такие вещи, становилось очень грустно.
Марине же, очевидно, грустно не было. Всю свою жизнь она соперничала с сестрой, и если у сестры (а после замужества той в ее семье) что-то шло не так, это как будто добавляло Марине и ее команде лишние баллы.
Марина и Елена были родными сестрами, но никакого подобия дружбы и сестринской привязанности между ними разглядеть было невозможно. Всю жизнь они соперничали между собой, с годами их соперничество претерпевало изменения в связи с изменением возраста, но оно никуда не делось и после пятидесяти лет.