- А мне нравится! Вот пойду и прямо сейчас переоденусь! – и Галина Васильевна засеменила к дому. Вика засмотрелась вслед бабушке. Глядя бабуле в лицо, невозможно было дать ей больше семидесяти пяти лет, а если смотреть со спины – так вообще не больше сорока пяти. Стройная, проворная, одетая по моде, каре черного цвета без единого черного волоса – невозможно было поверить, что у этой дамы есть правнуки.
Сколько Вика знала свою бабушку – а это столько, сколько она себя помнила – та очень сильно выбивалась из общепринятого представления о бабушках, если, конечно, такое существовало.
Галина Васильевна всю жизнь мечтала попутешествовать, и когда железный занавес упал, стала копить деньги на ставшие реальными поездки за границу. Сделать это было ой как непросто в девяностые годы с учительской зарплаты, но Галина Васильевна верила в осуществление своей мечты. В девяносто шестом в наследство от бездетного брата ей досталась большая квартира в сталинке в центре города (брат в свое время был большой шишкой в местном райкоме партии). Не долго думая и не сильно слушая причитания дочерей, Галина Васильевна продала квартиру и все деньги от продажи поменяла на доллары, чтобы на них путешествовать. После кризиса девяносто седьмого года, когда рубль обвалился, оказалось, что на руках у Галины Васильевны целое состояние. Половину долларов она поменяла обратно на рубли, ей хватило и помочь разведенной дочери разъехаться с мужем, и купить квартиру под сдачу. А на вторую половину (которая лежала в банке на валютном вкладе и приносила ей проценты) успешно путешествовала, постепенно снимая деньги со счета. Пожалуй, именно на пенсии и началась у Галины Васильевны настоящая жизнь. Уйдя с работы в школе с поста завуча, она продолжала заниматься с учениками химией частным образом, а также начала ходить на йогу, по мере возможности (и при наличии в данный момент рукастых ухажеров, готовых помочь) приводила в порядок дачу, учила английский, рисовала акварелью, ходила по магазинам в поисках интересных нарядов и 2-3 раза в год ездила в путешествия.
Бабушка не варила Вике борщей и не пекла пирогов, зато именно она показала внучке, что значит любить жизнь. Не оглядываться на мнение окружающих, даже самых близких, а делать то, что считаешь нужным, и ставить свою жизнь и свое счастье на первое место. Дедушку Вика не знала, он умер задолго до ее рождения, и Галина Васильевна всегда с любовью и уважением рассказывала о нем. Но сильные чувства к деду совершенно не мешали ей принимать ухаживания от других мужчин, с которыми она с удовольствием дружила (в их числе были даже пара иностранцев); второй раз замуж она, правда, так и не вышла.
Пожалуй, именно наличие такой бабушки давало Вике силы не прогибаться (ну или не очень сильно и не очень надолго прогибаться) под мнение окружающих, даже если это ее близкие родственники.
- Так, ну ладно, давайте садиться за стол, сейчас мама вернется, и начнем, - скомандовала Марина, которая любила, чтобы все было четко, по плану и по времени.
- Может, еще скажешь, кому куда сесть? – насмешливо уточнила Маринина сестра, Елена, которая просто страшно не любила, когда сестра ей командовала.
- Мама во главе стола, ты по левую руку, я по правую, остальные, как хотят, - ни на секунду не задумавшись, ответила Марина, у которой и план рассадки был заранее составлен.
- И что бы мы делали без твоих сценариев на любую встречу, - картинно закатила глаза Лена, которая уже порядком подустала от того, что Марина с самого начала командовала всем на этом празднике – и закупкой продуктов, и распределением домочадцев на приготовление блюд, и сервировкой.
- Сидели бы голодные, - процедила сквозь зубы Марина, усаживаясь на свое место.
Вика почувствовала, как настроение, приподнявшееся было от мохито и общения с бабушкой, летит камнем куда-то на дно колодца. Как же она не любила этот наэлектризованный от словесных перепалок воздух их семейных застолий, но, к сожалению, так было у них почти всегда.