— Я, пожалуй, пойду, — буркнул он смущённо и пулей вылетел из лавки. Ладно, две сотни — тоже деньги, что уж там. И коробка патронов никогда не бывает лишней.
Он задержался у соседнего дома, как раз на предполагаемом пути своей возлюбленной, теребя в нагрудном кармане бумажный конверт. Сейчас таких уже не делают, какому дураку придёт на ум писать письма? Он всей душой надеялся, что подарок будет Марине по душе и ждал, а минуты тянулись бесконечно медленно.
Наконец, она вышла из лавки и двинулась в его сторону. Заметив его, она снова обворожительно улыбнулась и заправила выбившуюся прядь волос за ухо.
— Марочка, у меня есть письмо, — игриво сказал он, нагнав её и вливаясь в ритм её шага.
Она смущённо улыбнулась, от чего у него перехватило дыхание, но он быстро взял себя в руки. Артём торжественно достал конверт и вручил ей, заставив, наконец, остановиться. Он наблюдал, как она с интересом осматривает причудливую вещь, как её руки скользнули внутрь и нащупали миниатюрную вещицу. Губы растянулись в обворожительной улыбке, когда она достала фигурный флакончик.
— Духи? — восхитилась она, быстро откупорила крышечку, втянула приятный аромат и блаженно промычала. — Приятные.
— Когда нашёл, сразу подумал о тебе, — со смущённой улыбкой признался он. Она в ответ благодарно приобняла его и чмокнула в щёку. Ему, конечно, безумно нравились эти искорки в её глазах, но он рассчитывал на что-то большее.
— Спасибо, — проворковала она, спрятала подарок в карман и двинулась дальше.
— Марин, может прогуляемся вечером? — не сдавался Артём, снова нагнав её.
— Я не против, — вздохнула она. — Но, ты же знаешь, мне нужно помогать отцу. Он во мне души не чает и не отпустит с кем попало. Даже с тобой.
— Но я же не кто попало!
— Он считает тебя непутёвым. Слишком юным и ветренным. Думает, что ты совершенно не знаешь толка в жизни и товаре, на который её растрачиваешь.
— Но это не так!
Она снова остановилась и повернулась к нему. Несмотря на нежную улыбку, она смотрела на него с грустью.
— Я не сомневаюсь. Но… пойми, он будет против.
— Понимаю, — смирился Артём. Чтобы поддержать его, Марина нежно провела рукой по его щеке. И это действительно позволило ему воспрять духом.
— Я принесу что-то достойное! Найду самый ценный артефакт! Вот увидишь!
Она усмехнулась и нежно поцеловала его в щёку.
— Я верю в тебя, — прошептала она и продолжила свой путь, оставив его одного.
Нет, он не собирался просто так сдаваться, он был настроен как никогда решительно. Сегодня он будет спать, отдыхать, чтобы завтра снова отправиться в путь ради самого ценного сокровища, что было в его жизни.
— Кажется, уже пора закрываться, — её нежный голос отвлёк его от судорожного пересчёта выручки. Пётр Семёнович откинулся на спинку своего крепкого стула и устало потёр переносицу. Действительно, за окном уже сгущались сумерки. Он нажал на кнопку сбоку от себя, и с медленным гудением сетка стала вставать на место. Ноги ныли от долгих переходов, эти бесконечные встречи и походы, кто-то приходил к нему в лавку, к кому-то нужно было наведываться лично. Каждый день отнимал у него уйму сил.
Он повернул голову в сторону лестницы, чтобы увидеть её. Марина крутилась у большого антикварного зеркала на стене, нанося прикосновениями пальцев подаренные Артёмом духи на нужные точки тела, одетая в лёгкое полупрозрачное платье с кружевами и чулки, местами дырявые и тянущиеся вверх дорожками затяжек, что в их суровое время можно было признать довольно неплохим состоянием для столь хрупкой вещи. Он причмокнул губами, наблюдая за ней.
— Я всё думаю, или ты слишком хорошо выглядишь, или я слишком плохо? — протянул он с улыбкой.
Она бросила на него туманный взгляд своих глаз и усмехнулась.
— Главное, чтобы это шло на пользу.
— Действительно, ещё немного — и мы накопим деньги на переезд благодаря этим болванам.
— Я, правда, боюсь, что они начинают что-то подозревать. Может, стоит дать им что-то большее? — игриво проворковала она, словно пытаясь разжечь в нём ревность. О, это получалось, ему хотелось схватить её за горло и прижать к стене, а потом доказать, что она принадлежит лишь ему. Но он сдержался, как и всегда, он научился держать себя в руках.