Отказываясь верить в происходящее, Василиса бегала по поляне. Она заламывала себе руки, кричала и выла. Обезумев о увиденного она искала своего возлюбленного мужа. Белый конь встал перед ней на дыбы. Граф прицелился. Василиса стояла, как ангел перед бесом.
Граф выстрелил, и тут же крикнул:
- Сын!!!
Бажан выбежал и грудью прикрыл возлюбленную.
- Я люблю тебя…
Это были последние слова, которые Бажан сказал Василисе.
Солдаты продолжали палить.
Граф дрожал.
Василиса просила Бажана встать.
Граф навел ружье на Василису.
- Не убивай! Прошу пощади!
Перед графом стоял Акамир.
- Она носит ребенка от Бажана.
Акамир стал на колени перед графом.
- А если нам встретится оборотень?
- А если леший или бабка-ёжка?
Гуца остановился. Денис споткнулся.
- Ай!
- Какой леший? Бабка-ёжка? Ты что мультиков-пультиков пересмотрелся?
- Пригнись!
- Ай!
Гуца не заметил ветку.
- Ай!
Шишка заметила голову Гуцы.
- Тссс.
Гуца замер. Лес был страшен в своём мраке. Гул совы перемешивался с треском сухих веток. Листья зловеще шептали.
- Слушай, - подражая рассказчику страшных историй, прошептал Денис.
Иван Гуцал превратился в слух.
- А теперь нюхай, - всё тем же жутким шепотом, молвил друг.
Но Гуца опередил Дениса.
На голову товарища села сова и вылупив свои жёлтые глаза, страшно сделала:
- Угу!
Друзья бежали напропалую, громко крича гласный звук «А». Чудом не споткнувшись об пенек мальчишки пробежались по бревну спрыгнув с которого приземлились на мокрой траве скользкой, как лёд. Друзья сделали шаг и вместо гласного звука «А» дружно крикнули самое страшное слово в ядерной физике:
- Ой!
Тишина в лесу продержалась минуту. Именно сколько понадобилось времени, чтобы мальчики засунули руку в штаны и вытащили оттуда жабу и ужа. Ночной мрак вновь резанула первая буква алфавита придуманного Кириллом и Мефодием.
Поднялись. Выбросили. Попали друг другу в лицо. Выплюнули. Побежали. Лужа. Перепрыгнули. Кочка. Не заметили. Обидно. Едим дальше.
- Я туда не пойду.
Мальчишки стояли перед огромным деревом, которое упав, служило мостом через реку с бурным течением. На другом берегу стоял легендарный замок «Чароврат».
Архипыч так и расцвел, когда его приставили помогать Марии. Той самой кухарке, по которой сох Стёпка конюх – ловелас по совместительству. Стародуб словно воскрес. Зажегся старик как та скирда сена. А Мария и не того. В упор не замечала, как молодился Архипыч. Усы завел вместо лохматой бороды. Да лихие – в закрутку. Картуз начал носить набекрень, а слева на козырьке цветочек. Ну, молодой и всё тут. Хоть бери и женись. Да и настойки Архипыч пил такие, чтобы если что не осрамится перед молодычкой. И допился наш паря до того, что мог нести ведро воды без рук. Пришлось носить шаровары, дабы хоть как-то прикрыть свою любовь от посторонних глаз. Хотя какие там посторонние. Вернее сколько. Мария и Василиса. Пощадив Василису, старый граф привел пленницу в замок и запер в старой башне, а Марию с Архипыче приставил прислуживать невестке, пока та не разродится. Мария делала женскую работу – Архипыч остальную. И вот, когда Мария полоскала бельё у реки, Архипыч, жучара, решился на подкрасться и обняться. Тихо выйдя из кустов из которых он наблюдал за дивом дивным, Архипыч, как старый лис подкрался к Марии и, вместо «Ку-ку», сказал:
- Уф.., - потому что обхватил груди, а хотел просто закрыть глаза.