Дядя Коля тормозит. Все ждут женщину, которая жестами умоляла пассажиров передать водителю, чтобы тот остановился. Уверенно открыв дверь, женщина также уверенно ее захлопывает. После чего становится в центр автобуса и говорит властным голосом:
- Ваши билеты граждане пассажиры. Поздравляю. Линейный контроль.
Обилетив пассажиров женщина-контроллер берется за черенок от граблей толстяка-дачника, и кричит водителю:
- Коля трогайся.
Водитель давит на газ. Женщина летит вместе с черенком. Дачник потирает красный от удара лоб. Атмосфера в автобусе праздничная. Лето, каникулы, речка, деревня, бабушка. Но до села надо еще доехать. А это, то еще испытание.
Рейсовый автобус тащился по пыльной дороге, лавируя между выбоинами. Подбирает бабулю, которая, как только зашла в автобус, сразу попросила дядю Колю сделать остановку в «Копейках». Боясь, что водитель проедет мимо нужной ей остановки, бабуля через каждые две минуты спрашивает:
- Копейки скоро, внучок?
Внучок из уважения к возрасту пассажирки терпит, но терпение лопается, и дядя Коля в резкой форме просит бабулю не беспокоится. Бабушка умолкает. Дядя Коля проезжает «Копейки» забыв сделать там остановку. Бабуля набирается смелости и задает вопрос, как скоро её остановка.
- Скоро мать, скоро, - сквозь зубы говорит дядя Коля, разворачивает автобус и мчит к населенному пункту «Копейки».
Сделав остановку, дядя Коля выходит из кабины, угодливо открывает двери и объявляет бабушке, что это её остановка.
- Ой, внучок, а мне выходит не надо, - заявляет бабушка и, видя замешательство водителя, объясняет ситуацию. – Мне дочь сказала, чтобы я на «Копейках» выпила таблетку от давления.
Дядя Коля подчеркнуто спокойно закрывает дверь, делает глубокий вдох и, перед тем как выдохнуть, про себя говорит, что он спокоен. Автобус снимается с ручного тормоза и катится. Пока пассажиры осознают, что едут без водителя, автобус сворачивает с дороги и, дядя Коля наконец-то, коротко, и ясно ругается. Сначала пассажирам было весело смотреть в заднее окно автобуса, за которым с матом наперегонки бежит водитель. Затем автобус свернул в поле, которое шло под уклон. Уклон становится резче, автобус скачет по кочкам, набирает скорость. Смеху поубавилось, но грустить никто не собирался. Пассажиры крепко держались за сиденья и поручни и восторженно кричали первую букву имени Пушкина. По интонации это было похоже на то, как кричат дети, когда зимой на санках спускаются с горы паровозиком. Потом пассажиры увидели, что автобус несется прямо в яр. Теперь в первой букве имени Пушкина появилась другая интонация. Примерно такая, как у человека, которого силой посадили на жеребца и пустили в галоп. Или как у человека, за которым гонится злая собака. Еще так кричат люди, которые прыгнув с обрыва в полете увидели пересохшее русло реки. Или как депутаты, убегающие от угрызений совести. Стоп! Депутаты и совесть - это потерянный рай. Короче. Случаев много, а интонация одна.
Кристина Чехова была лучшей студенткой на факультете археологии института исторической памяти, имени Тени Забытых Предков. Так шутливо студенты называли исторический университет. Кристина так болела учёбой, что согласилась все лето провести в захолустье.
- Одна?!
- Пап. Это же наша история.
- Во-первых, не история, а миф, - подняв указательный палец, строго сказал отец. – Во-вторых, кто тебе сказал, что тебя отпустят в село одну.
- Мама.
- Твоя мать!? – воскликнул отец, чудом в первом слове вместо «А» не сказав букву «Ю».
- Ну, ты же её очень, очень попросишь…ага?
- Ага, - тяжело вздохнув, ответил отец, представляя тяжелый разговор.
Боясь попасться маме на глаза, Кристина вышла из дома под предлогом, что ей надо выгулять собачку таксу по кличке Кактус. Вернувшись, Кристина встретилась с печальным взглядом папы.
Отец Кристины Антон Павлович был типичным добряком. Он был готов на все ради своей дочурки, что и делал это всю свою жизнь. Единственная преграда, которую он не смог преодолеть это Галина Васильевна, - та самая мать, которую пришлось уговаривать отпустить Кристину в село на все лето. Почувствовав неладное Кактус заскулил, сделав брови домиком. Антон Павлович подошел к дочери, нежно обнял и, тяжело вздохнув, сказал: