— Ну что, готов? — с нескрываемым злорадством спросил Уизел, взяв палочку наизготовку, пока секунданты спешно отступали подальше от нас, за колонны галереи, дабы не попасться под случайное заклятие. — Сейчас эти стены будут украшены тонки слоем новой уникальной росписи в стиле «размазанный Драко Малфой», — хихикнул он. Я в ответ одарил его своей фирменной малфоевской усмешкой — высокомерие и презрение, смешанные в равных долях.
— Просто верх остроумия, Уизли. Тебе самому от своей шуточки зубы не свело? — спросил я. Рыжий побагровел, и вскинул свою палочку в торопливом салюте. Я ответил, небрежно подняв свою палочку, и почти лениво отдал салют и ему, хотя, наверное, он того не заслуживал. И тут меня словно окатили холодной водой. Я почувствовал, как чужие чары охватывают меня — но Уизли еще ничего не сделал, только злобно скалился и сверлил меня взглядом. Чары Дуэли, понял я. Те же самые, благодаря которым никто не услышал того, где и когда произойдет наша дуэль. На горящее во мне пламя родовой магии словно наделся стеклянный колпак — я мог ощущать ее, знал, что она есть и не погасла во мне, но я не мог дотронуться, не мог использовать какие-либо возможности сверх тех, которыми владел мой противник.
— Начинайте на счет три! — крикнул Томас из внутреннего дворика, где обе пары секундантов расположились подальше одни от других. Нотт кивнул, и хором с Томасом отсчитал — Один! Два! Три!
Они едва успели произнести «три», как Уизли зашвырнул в меня Импедиментой. Я закрылся Протего и контратаковал Ступефаем. Некоторое время мы довольно-таки активно обменивались ударами, пара из которых даже достигла цели. От заклятия рыжего гриффиндорца воротничок моей же рубашки чуть меня не придушил — хорошо я вовремя успел выдавить «Релассио!», прежде чем начал по-настоящему задыхаться. Благословив судьбу за то, что не надел на дуэль галстук — это было бы куда неприятнее, — я наслал на Уизела щекотку, как проделал со мной Поттер на втором курсе, а пока он чуть по полу не катался, визжа от хохота, воспользовался случаем сделать мелкую пакость (от серьезной я воздержался — помнил, что этот рыжий орангутанг брат Джинни, и не хотел ее расстраивать, покалечив его, даже несмотря на то, что произошло между нами этим утром). Впрочем, думаю, в пылу избавления от «риктусемпры», он и не заметил, что его волосы приобрели очаровательно слизеринский изумрудно-зеленый оттенок. Я услышал, как хрюкнул от смеха за колоннами галереи Гойл, и даже со стороны Финнигана и Томаса донеслось подозрительное хихиканье.
Минутное отвлечение чуть не стоило мне… Ну, наверное, не жизни, но проигрыша на дуэли точно. Уизли, выпрямившись, резко выбросил вперед палочку, я готов был голову дать на отсечение, что он бросил одно из атакующих невербальных заклятий, которым нас учила в прошлом году Тёрнер.
— Протего! — резко крикнул я, не рискуя довериться невербальной защите. Незримое заклятие с силой ударило в мой щит, и я ощутил странную вибрацию, отдающуюся в моей палочке. Что это? Нестабильная магия этого места, которая просачивается сквозь стены Обсерватории? Или же…
Подобный эффект — что-то вроде резонанса — может возникать, когда при непосредственной близости друг к другу накладываются два щита, призваные отразить одно и то же заклятие. Только откуда взяться второму? В моей голове родилась догадка, и тут же, в мгновенном озарении, родился план, как ее проверить.
— Серпенсортиа! — да, мне есть чем гордиться. Это, пожалуй, мое коронное заклинание. В зависимости от желания, у меня получаются самые разные змеи, и я даже могу ими управлять, если, конечно, поблизости нет более сильного змееуста. На самом деле, «редкость подобного дара» — сказки для малышей. Нет, от природы, без всякого обучения — на это, и правда, способен не каждый. Но за тысячу лет почти все чистокровные семьи успели хоть по разу пережениться между собой, а значит, какая-то крохотная частичка крови Слизерина есть чуть ли не в каждом. После второго курса, когда мне казалось, что еще чуть-чуть, и я пойму, что именно Поттер сказал наколдованной мною змее, я летом засел за книги, и не успокоился, пока не нашел заклинание, позволяющее развивать заложенные способности, и научиться худо-бедно изъясняться по-змеиному. Естественно, до Волдеморта или до Гарри мне как свече до солнца. Они говорят на змеином так же естественно, как и на родном, они способны говорить со змеями даже не на равных — приказывать! Я же понимаю с пятого на десятое, а сам могу в лучшем случае с грехом пополам растолковать змее, что мне от нее нужно, ну и не факт, что она при этом послушается. В моей власти лишь попросить. Хорошо еще, змеи уважают таких, как я, и по большей части соглашаются помочь (особенно, если это мною же и созданные змеи).