Я кое-как сел, встряхивая головой, чтобы разогнать туман перед глазами. Там, прямо за аркой, суетились Уизел и все четверо наших секундантов — кто остолбенело таращился на НАС, кто тыкал пальцем в нашу сторону. Уизел, бледный как полотно, со все еще зелеными волосами, чем я в открытую наслаждался (заклятие я выбрал из долгоиграющих, и экспериментировать с его снятием не рекомендуется), беззвучно шевелил губами, что то повторяя. А впрочем, они все шевелили губами беззвучно — и вообще, кроме нашей возни и охов с ахами, в башне не было слышно ни звука. Я поморщился — это плохо, Волдеморт побери!
— Малфой, ты что, ночевать здесь собрался? — спросил Поттер, уже успевший подняться на ноги. Мда, похоже, он навести справки об Обсерватории не удосужился.
— А что, есть предложения? — осведомился я, со стоном поводя плечами, но не делая попыток встать.
— Ну, как насчет того, чтобы выйти? Мне здесь не нравится… Давай, вставай, пошли отсюда. Пора прекращать вашу глупую дуэль! Ну, и чего ты сидишь? — Поттер, кажется, начинал злиться. Похоже, он все еще не видел того, что я увидел сразу — а именно, что и наши сокурсники, и внутренний дворик, и галерея — все виднелось сквозь арку не особенно отчетливо, словно сквозь завесу дыма, или не особенно чистое стекло.
— Выйти? Ну, попробуй, — вздохнул я. Поттер с минуту непонимающе смотрел на меня, потом поджал губы, и сделал шаг под арку. Я невольно затаил дыхание — а вдруг получится?
Ага, щас! Когда это мне так везло? А уж вдвоем с Поттером, которому вообще по жизни везет как дементору, — и говорить нечего. Гарри, едва сделав шаг, словно натолкнулся на стеклянную стену — прозрачную, но прочную. Он недоуменно остановился, толкнулся в нее еще раз, потрогал ладонью, похлопал, и, наконец, в отчаянии саданул кулаком.
— И что это значит? — требовательно спросил он у меня. Я вздохнул.
— Ну, надо полагать, «Историю Хогвартса» ты не читал? — спросил я. Поттер ошалело вытаращился на меня, и вдруг прыснул. Я сложил руки на груди, и ждал, пока этот гомерический хохот закончится, но, надо отдать должное, смеялся Гарри недолго.
— Извини, просто точно так же всегда говорит Гермиона, когда мы чего-то не знаем о школе, — выдавил он. Я поморщился. Грейнджер, конечно, маглорожденная, но в уме ей не откажешь, приходится это признать.
— И она абсолютно права, — сказал я холодно. — Если б ты удосужился прочесть, ты бы мог знать, что именно вот эта самая обаятельная и привлекательная Башенка теперь, скорее всего, станет нашей могилой. Радуйся, Поттер, последние часы жизни мы проведем вместе. Слабое утешение. Честно говоря.
— П-поч-чему могилой? — выдавил Поттер, бледнея. Глаза за стеклами очков, которые он протер полой мантии, расширились. Странно — он опять поверил мне. Поверил сразу, без выкрутасов и доказательств! Нет, он спросил, конечно, но это уже не недоверие, это любопытство…
— Пятьсот лет назад именно тут проводили какие-то опыты с различной магической энергией, — объяснил я, медленно поднимаясь на ноги. — Что-то пошло не так, и произошло крупное смещение магического баланса. Кое-как его удалось сдержать, восстановить, но Обсерватория стала нестабильной. Ее закрыли, а эту Башню, с которой все началось, запечатали Безвыходными чарами. Думаю, что-то тут осталось такое, что на волю лучше не выпускать…
— Безвыходными чарами? Не верю… Дамблдор бы так ни за что…
— Мерлин, Поттер, ты что, совсем дурак? При чем тут, к лешевой матери, Дамблдор? — рассвирепел я. — Это сделали еще пятьсот лет назад, когда его еще в помине не было!
— Но ведь… Но ведь мы с тобой сюда попали, не так ли? Значит, могли попасть и другие студенты. Это опасно! Профессора не могли оставить на территории школы такой участок…
— А правила придумали для того, чтобы их нарушать, — проворчал я. — Вход был запечатан и снаружи, Поттер. И прорвали эту печать мы с тобой. Понятия не имею, как именно.
— И что нам теперь делать? Как выйти-то отсюда?
— А никак, — отозвался я, вздыхая и с тоской глядя наружу, на двор, где все еще суетились наши секунданты, а Уизли, продолжая что-то беззвучно бормотать, присел и со слезами на глазах подобрал мантию-невидимку Гарри. — Держу пари, они нас даже не видят. Оттуда эта арка, скорее всего, выглядит все так же, как раньше — сплошной стеной. Раньше, как раз лет пятьсот-шестьсот назад, такие односторонние двери частенько делали.