— Я не понимаю. Все говорили, что и я тоже полукровка, ведь моя мать была…
— Маглой? На самом деле нет. Маглов и маглорожденных стали приравнивать друг к другу только с легкой руки Темного Лорда, и то не всегда, — объяснил я. — А по древним законам, маглорожденные считались… как бы это сказать… Ну, хоть и недостойными, но все же волшебниками.
— И что с того?
— Ну, понимаешь… По древним порядкам, получается, что ты не настоящий полукровка. Ты чистокровный по отцу, и чистокровный в первом поколении по матери. Это… несколько меньше, чем полностью чистокровный, однако в редких случаях, когда нет выбора, магия способна изворачиваться. Если у рода нет других наследников, она может счесть достойным и такого, как ты. Без обид, это просто констатация факта, а не оскорбление.
— То есть, это может быть просто законное наследие? Не какая-то уникальная особенность, дар или что-то в этом роде? — спросил Гарри, и — странное дело! — мне послышалась в его голосе надежда.
— Да, — пожал плечами я. — Понимаешь, Тот — кого-нельзя-называть — вот он-то настоящий полукровка, у него мать колдунья, а отец настоящий магл. Головой, конечно, не поручусь, но по-моему, он так ненавидел маглов, что приравнял к ним и маглорожденных, дабы его не смешивали с ними. Хотя на самом деле, маглорожденные считались магами — пусть и неполноценными. — Черт, кажется, я повторяюсь.
— Грязнокровыми, — тихо сказал Поттер с горечью и обидой. Я вздохнул.
— Как с тобой трудно иногда, — заметил я. — Слушай, давай не будем ссориться. Эту иерархию не я придумал, и я от нее не в восторге, но…
— Не рассказывай сказки! — вспылил он снова. — Да слово «грязнокровка» у тебя с языка не сходило со второго курса, стоило тебе завидеть Гермиону!
— И я не горжусь этим! — крикнул я в тон ему. Меня тоже уже это достало — постоянные упреки, словно и не было прошлого года, когда я не задирал их чертову троицу! Ну хорошо, не считая Уизела… — Я повторял за отцом то, что он говорил, я говорил и думал так, как меня научили! — выкрикнул я, напрочь забыв о своем нежелании повышать голос. — Я полагался на мнение тех, кого любил и уважал, Салазар побери! А ты, Святой Поттер, неужели ты никогда не делал этого?
— Нет! — рявкнул он. — По милости таких как ты и те, «кого ты любил и уважал», у МЕНЯ не было кого любить и уважать в детстве! И не было тех, кто мог научить меня относиться к кому-то так, или иначе! И я — то научился полагаться на свое мнение, а не на чье-то!
— Да неужели!? — ядовито фыркнул я. — А не ты ли, драгоценный ты наш, все шесть лет автоматически относил всех слизеринцев в лагерь Тьмы, а? И не Хагрид ли с Дамблдором поспособствовали этому? Ладно я, я был маленьким самонадеянным дерьмом, и заслужил такое отношение, но остальные-то чем провинились? Блейз? Тео? Да та же Пэнси? Уж у нее-то ни родители, ни даже дальние родственники никоим боком Лорда не поддерживают! Ну что молчишь, Поттер?! Я не прав? Да твой рыжий приятель до сих пор так и делает, если ты не заметил — тоже, скажешь, я не прав?
— Это… Это совсем другое! — выпалил Поттер, однако лицо его было виноватым и растерянным. — Мы… М-то ведь не обзывали вас так, как вы, и не…
— Что «не»? Не считали, что таким как мы не место в школе? Что мы не заслуживаем и вашего взгляда, или доброго слова? А что до обзываний — ну да, вы не называли нас «грязнокровками» — но это было бы глупо — но скажи, неужели Уизли не пользуется словом «хорек» в отношении меня девять из десяти раз, когда вообще обо мне упоминает? Думаешь, это воспоминание — одно из самых приятных в моей жизни, и мне так весело каждый раз вспоминать те ощущения? Если хочешь знать, после этого замечательного превращения у меня была сломана правая рука и два ребра, не считая синяков! Думаешь, мне было так же смешно как и вам? — Я замолчал, и, отвернувшись, закрыл глаза, кусая губы в тщетной попытке успокоиться. Запал у меня малость поутих, и в глубине души я жалел о брошенных ему в лицо обвинениях. Скорее всего, теперь на призрачных надеждах подружиться можно смело ставить крест. Сейчас он вспомнит, что именно оттолкнуло его на первом курсе, и что заставляло его ненавидеть меня все это время, и снова меня возненавидит. Тем более теперь, когда его долг выплачен…
— Малфой… — неуверенный голос Поттера сзади. — Слушай, прости. Ты прав, а я просто слепой идиот, что не понимал этого… Мы все просто полагались на мнение старших, и не задумывались о том, что вещи иногда не такие, как кажется… Прости. Я… Я не должен был набрасываться на тебя. Мне… Мне очень жаль, что… в общем, не обижайся, а?
— Как с тобой трудно иногда, Поттер, — тихо повторил я, вздыхая. Злость моя улетучилась, и я чувствовал, как и всегда после эмоциональной вспышки, только усталость и апатию. Я посмотрел на него — на лице Гарри было написано раскаяние, смешанное с чувством вины и даже отчасти с жалостью. Я нахмурился — вот уж чего мне от него не надо! — Ладно, забудь. Я тоже наговорил лишнего.