— А может он решил, что лучше быть сытым, но беспринципным, чем голодным, но принципиальным! — пожал плечами я. Поттер недоверчиво хмыкнул, потом усмехнулся, потом хихикнул… Я хмуро уставился на него, однако с трудом сдерживающий смех гриффиндорец не вынес этого взгляда и прыснул в открытую. Я хмыкнул — кажется, такое веселье заразительно, а у меня и так нервы на пределе…
Через минуту мы оба безудержно хохотали, цепляясь друг за друга, и утирая слезы, выступающие на глазах от смеха. И — да искупаться мне в пруду с гриндилоу! — это было одно из самых замечательных ощущений на свете!
Глава 9
Есть слезы горя, и есть слезы радости…
Pov Гарри Поттера
Остаток ночи оставил в моей голове сумбурный отпечаток. Поединок с кварроком вымотал нас обоих до изнеможения — а Малфой к тому же чуть не истек кровью, пока я освобождал его от паутины. Нервы тоже были напряжены до предела, так что ничего удивительно, что даже не особенно замысловатая шуточка насчет беспринципности заставила нас чуть ли не впасть и истерику. Несомненно, это была реакция на пережитое потрясение.
Несмотря на усталость, ни у него, ни у меня не было желания оставаться в Башне. Придя в себя и отдохнув немного, Малфой сам первый предложил продолжить подъем. Я в недоумении посмотрел на него. Этот изнеженный и избалованный аристократ, как я всегда о нем думал, на деле выносливостью не уступал какому-нибудь фермеру, привыкшему вкалывать от зари до зари. Лично Я уже не чувствовал ног от усталости, а он, стоя передо мной, с каким-то мальчишеским задором предлагал убраться подальше от трупа кваррока, а значит, продолжить восхождение на Башню. Я посмотрел на непривычно взъерошенного Драко. Странно, но даже и в таком виде он был хорош. Босоногий (и ботинки, и даже носки остались безвинной жертвой кварроковой паутины), в изодранной одежде, висевшей на его тонкой фигурке лохмотьями, с растрепанными волосами, которые обычно были идеально уложены и расчесаны волосок к волоску… Но даже в таком виде, Слизеринский Принц оставался Принцем — аристократом до мозга костей. Наверное, все дело в том, как он держался: словно то, как он одет — это эталон, а все остальные просто нелепо разряженные франты.
В общем, под влиянием Малфоя мы одолели еще три площадки, расположенные одна за другой, подряд, и остановились перед долгим переходом, где не хватало сразу нескольких площадок. Зато со следующей до купола было уже рукой подать, к тому же магия здесь, на высоте, была стабильнее, и работала уже почти так, как мы привыкли. Снова умывшись и напившись, мы присели рядом, у стены, и, хотя мантии у нас больше не было, тепло человеческого тела рядом было приятным, и помогало хоть чуточку согреться. Я поежился — даже мне было прохладно, хотя моя одежда практически вся уцелела, не считая небольшой дырки на брюках. Каково же Малфою? Да еще босиком… но он, казалось, и не замечал холода — даже не дрожал, и руки у него были прохладные, но не ледяные.
Какое-то время мы с Драко сидели молча, но скоро я понял, что меня начинает клонить в сон. Тряхнув головой, я скинул с себя сонливость, и повернулся к товарищу по несчастью, чтобы предложить поговорить… И с удивлением увидел, что Малфой спал. Бледное лицо, которое свет луны окрашивал призрачно-голубоватым цветом, во сне расслабленное, без вечной презрительной ухмылки… но ведь спать нельзя. Надо выбираться! Кто знает, сколько времени понадобится этим маленьким кварроковым деткам, чтобы поубивать друг друга? А может, они решат сначала покушать, а потом заняться междоусобицами? И побрезгуют трупом родителя, особенно если всего в паре десятков метров парочка их излюбленных кушаний? Я потряс слизеринца за плечо.
— Малфой, не спать! Не спать, кому говорят!
— Ммм… Отвали, Поттер… — сонно пробормотал он, отворачиваясь, и пытаясь свернуться клубочком. Я не знал, плакать мне или смеяться.
— Малфой, ни дна тебе, ни покрышки, а ну, просыпайся! — рявкнул я, тряхнув его посильнее.
— О-о-охххх…. — Потянувшись, Драко открыл глаза, и устремил на меня крайне недовольный взгляд. — Ну чего тебе еще, горе мое? — спросил он.
— Ты сам говорил, нам нельзя спать, — отозвался я. Он устало потер ладонями чумазое лицо — несмотря на все умывания, мы оба, подозреваю, были все равно перепачканы пылью, грязью, и всем, что еще могло найтись а этой проклятой башне.
— Да, да это верно, — кивнул Малфой, отнимая руки от лица, и, наверное, подсознательно, провел кончиками пальцев по раненной щеке, проверяя не осталось ли шрама. Его не было, однако, не сомневаюсь, слизеринец отчаянно переживал за свою драгоценную внешность. Впрочем, если бы я так выглядел, я б тоже переживал… — Спасибо, что разбудил, Поттер. Я сам не заметил, как отключился.