— А где он, вы не знаете? — спросила я, с трудом узнавая свой хриплый и дрожащий голос.
— В данный момент — не имею понятия, — вальяжно ответил лорд, прислоняясь к своей рамке. — Однако знаю, что уже часа два тому назад его срочно вызвали к директору. Он ушел, и с тех пор не возвращался.
— Понятно, — кивнула я, опуская плечи. Ну что ж, ждать не имеет смысла. Мало ли куда мог отправить Снейпа Дамблдор — да хоть к Темному Лорду на кулички. Придется все-таки тащиться в Больничное крыло, потому что лезть в комнату Драко я не решусь ни за что на свете! — Спасибо, милорд, — поблагодарила я портрет, и медленно побрела к лестнице наверх.
Путь до Больницы, занял, кажется, целую вечность, и в то же время, словно вообще не отпечатался в моей памяти. Я шла, изо всех сил стараясь не думать о том, что все равно так и лезло в голову, и безнадежно проигрывала это сражение. Воспоминания о детстве — лицо Драко, то веселое, горящее задором, то хмурое, сосредоточенное, то внимательное, участливое…. А стоило бросить взгляд на стены школы, как вспоминался уже Гарри — встрепанные волосы, искренние зеленые глаза, очки… Его голос, улыбки, жесты… Я всхлипнула, и только тут поняла, что слезы, которые я с таким трудом пыталась вызвать в себе, свободно текут по моим щекам. Кое-как я добрела до ближайшего подоконника, на который можно было сесть, и, закрыв лицо руками, заревела в голос, зная, что никто не найдет меня здесь в воскресенье в этот час. Не знаю, сколько я так просидела, заливаясь слезами, почти в истерике, и время от времени впиваясь зубами в собственную ладонь, когда отчаянный плач грозил перерасти в настоящий горестный вой.
Я чуть не свалилась с подоконника, когда мне на плечо легонько опустилась чья-то рука. Ахнув от неожиданности, я вскинула голову, и с трудом узнала стоящую передо мной Джинни Уизли, растрепанную, в небрежно наброшенной на плечи мантии, и с такими же заплаканными глазами, как у меня. Наши взгляды встретились — слов было не нужно, я прекрасно понимала, что ей сейчас ничуть не лучше. Что бы она там ни говорила, она все-таки была хоть чуточку, но влюблена в Драко, а Гарри был не меньше дорог ей, чем мне — Малфой. Я кивнула ей, стирая слезы со своих щек, и понимая, что это тщетно — из глаз снова покатились крупные капли, чертя по лицу новые влажные дорожки. Джинни, порывшись в кармане, вытащила чистый носовой платок и дала мне. Я вытерла лицо, нос, и поняла, что ее молчаливое участие если и не утешает, то прибавляет сил, дает понять, что Я не одна, и что как бы больно это ни было, я справлюсь… Все так же без слов, мелкая Уизли вытащила палочку и наложила невербальное «Агументи». Подставив ладони, я умылась и сделала пару глотков. Джинни, кивнув, убрала палочку и села на подоконник рядом.
Некоторое время мы обе молчали. Что можно сказать девушке, которую почти не знаешь, но которая стала тебе такой близкой и понятной благодаря общему горю?
— Я оттолкнула его, — тихо сказала она, глядя прямо перед собой. — Прошлым утром. Он говорил, что у нас могло получиться… А я его оттолкнула….
— Я знаю, — тихо отозвалась я. — Я… Я знаю. А я ни разу еще не целовалась с Гарри. — Мы обе какое-то время молчали. Джинни всхлипнула снова — без слез, словно просто сглатывала комок в горле.
— А ты… Ты почему здесь? — спросила она. Я пожала плечами. Слезы мои просохли, хотя я понимала, что это всего лишь затишье. Легче от них не становилось, и я знала, что теперь еще очень-очень долго мне не будет легче. Просто без них не было бы и меня.
— Я шла в Больничное крыло, — тусклым голосом ответила я. — Попросить зелье от головной боли. А ты?
— Туда же. Хотела навестить Рона и вытрясти из него душу. Но теперь не пойду, — она снова всхлипнула. — Видеть его не могу. Или убью сразу, или…
— А он почему там? — спросила я.
— Нервный шок, — отозвалась Джинни. — Упал в обморок, после того как… после того, как… как они… — она замолчала, кусая губы, и судорожно пытаясь сдержать слезы.
— Ты… Ты будешь против, если Я это сделаю? — спросила я. Не было нужды пояснять, что именно я имею в виду. Одна мысль о Роне Уизли бросила меня в дрожь — не было на свете в тот момент человека, которого я ненавидела бы сильнее.
— Их этим не вернешь, — тихо сказала Джинни, и моя злость лопнула как мыльный пузырь, уступив место апатии. Какая разница, что будет теперь с этим придурком? Того, что он натворил, уже ничем не исправишь…
— Пойдешь со мной? — спросила я, поднимаясь с подоконника, и еще раз вытирая лицо ее платком. Джинни покачала головой.