— Поттер, это нечестно! — запротестовал Драко, мигом потеряв свою «фамильную беспощадность». — Она же мне «темную» устроит, имей совесть!
— Ха-ха! — передразнил я его.
— Злыдня, — вздохнул он, скорчив гримасу.
— Сам ты злыдня. И три дня не умывался, — хихикнул я.
— Дурак ты, — фыркнул Драко. — И уши у тебя холодные. Пошли уже, горе мое, а то ворота закроют, и будем под забором всю ночь куковать.
— Вот святая наивность, — хмыкнул я, тем не менее, следуя за ним к дверям бара. — Ты что ж, думаешь, отсюда кроме как через ворота, никак в Хогвартс попасть нельзя?
— Лучше бы, чтобы нельзя, — мигом посерьезнел он. — Сам подумай, кто может этими путями воспользоваться.
Вообще-то, из всех потайных ходов в Хогвартс оставался открытым только один — тот, что вел из Визжащей хижины к Гремучей Иве, но даже на него Дамблдор наложил немыслимое количество охранных и следящих чар. Иногда этим проходом, как я знал, пользовались члены Ордена, когда им нужно было передать директору особенно важные и срочные секретные сведения, а времени ждать Филча у ворот не было. И все-таки, я не думал, что директор будет особенно протестовать, если мы с Драко воспользуемся им в случае крайней нужды. Однако сегодня об этом думать не стоило — во-первых, ворота закроют только через два часа, так что мы вполне успеваем, а во-вторых, не стоит все-таки злоупотреблять благодушием Дамблдора. Так что, хочешь — не хочешь, а пришлось запахивать куртку поплотнее, и топать по дорожке в Хогвартс.
На подходе к школе меня насторожили красные всполохи, освещающие, казалось, полнеба. Мы с Драко переглянулись, и, не сговариваясь, ускорили шаг. Пройдя в ворота я почувствовал, как беспокойства нарастает — зарево полыхало над школой, со стороны теплиц. Неужели что-то случилось? Может, Пожиратели воспользовались ослаблением охранной системы и приникли в Хогвартс? Может, там идет бой?
Драко, похоже, думал так же как я. На подходе к крытому деревянному мостику, который вел к боковому дворику и одному из входов в школу, которым всегда пользовались при походах в Хогсмид, мы уже почти бежали, и проскочив мостик и двор, влетели на лестничную площадку одной из боковых лестниц под массивными часами. Снова не сговариваясь, мы ринулись к короткому проходу, который вел в центральный холл, проскочили через него, и ввалились туда. Как ни странно, в холле никого не было — даже привидений. Тщетно оглядываясь в поисках хоть кого-нибудь, мы с Драко подбежали к дверям Большого Зала — но и там было абсолютно пусто. И вдруг резкий громовой раскат — если можно так назвать грохот, раздавшийся под крышей — потряс всю школу. Я невольно охнул. Драко замер и прислушался.
— Кажется, это откуда-то со стороны… восточного крыла?
— М-малфой, твои чары! Охранные чары на Башне! Ты сказал, они рухнут, когда ты уйдешь из школы! — воскликнул я, похолодев. Перед глазами замелькали видения — тысячи черных голодных пауков, нечувствительных к магии, расползаются по школе и пожирают беззащитных младшекурсников…
— Ну не настолько же! — воскликнул Драко. — Я имел в виду, когда я совсем уйду, закончу школу, и не буду больше иметь с ней никакой постоянной связи! Чары не могли рухнуть, если я был в радиусе дня пути пешком!
— Тогда что это?
— Пошли! — решительно отозвался он, хватая меня за руку, и бросаясь в сторону Восточного крыла. Я опрометью кинулся за ним.
На подходе к Восточному крылу нам стали попадаться чем-то откровенно взволнованные ученики, впрочем, не испуганные, скорее ошеломленные и даже в какой-то степени… восхищенные? Мы с Драко, все еще ничего не понимая, наконец вылетели во двор Обсерватории, и замерли. Двор был пустынным, однако из всех выходящих в эту сторону окон таращились десятки любопытных глаз. Изо всех окон и дверей Обсерватории обеих Башен вырывались гигантские языки пламени, завиваясь в причудливые фигуры драконов, химер, и прочих магических созданий. Один раз мне показалось, что я заметил даже феникса, однако я мог ошибиться. Драко дернул меня за рукав, и молча указал на почти неразличимую во мраке темную фигуру, застывшую посреди двора, куда не долетали отсветы пожара. Человек в черной одежде стоял прямо, и то и дело направлял палочку на огонь, когда какой-нибудь чересчур ретивый язык пламени вырывался уж слишком далеко, и тогда словно невидимый щит преграждал огню дорогу, отрезая его от возможной жертвы. Зрелище было поистине впечатляющее. Не знаю, сколько мы с Малфоем стояли, не двигаясь, и наблюдая за безумной пляской пламени. Обсерватория полыхала, должно быть, не меньше получаса, не считая того времени, что прошло до нашего прихода. Наконец языки пламени стали все меньше и меньше, и из верхних окон, уже не оплетенных огненным великолепием, стал подниматься дымок.