Рон Уизли одиноко сидел на ступеньке лестницы и невидящим взглядом скользил по давно выученным чуть ли не наизусть строкам одного из пособий. Как говорил Гарри, у рыжего поубавилось уверенности в собственных силах после провала в прошлом году, и теперь он, наверное, до дрожи боялся опять провалиться — ведь в отличие от нас, у него оставалось всего две попытки.
За Гарри и Драко я была спокойна. Еще в прошлом году все профессора из старой комиссии признавали, что у Поттера есть способности, и в конце курса обучения он уже неплохо справлялся с аппарированием. К тому же, как он рассказывал, у него с самого начала было преимущество — опыт совместной аппарации. Летом перед шестым курсом Дамблдор лично забрал его от родственников и аппарировал в Нору. Не знаю, почему это так ярко врезалось мне в память — может, потому что Гарри очень редко и мало говорил о своих родных, и я только знала, что его отношения с ними складывались не лучшим образом. Это удивляло — да как можно не любить Гарри, особенно прожив с ним бок о бок столько лет, и неважно, маг вы или магл? Его родственники, должно быть, ненормальные. Если уж даже Малфой проникся к нему дружескими чувствами, стоило им познакомиться поближе, и пообщаться без обычной вражды…
Драко тоже являл собой образец самоуверенности. В принципе, у него были на это все основания — на занятиях он показал себя не хуже Гарри, и вообще, летом его существенно поднатаскали во Франции мать и другие родственники. Конечно, когда я приезжала туда на пару недель, со мной они тоже занимались — в основном, Нарцисса, — но всегда оставался шанс сделать что-нибудь не так, и потом, у меня вот уже несколько месяцев не было случая попрактиковаться. Ну, правду говоря, у нас ни у кого его не было… Вообще, наверное, справедливее было бы сперва дать нам обновить впечатления и умения, однако с другой стороны, раз научившись, волшебник должен сохранять это умение, иначе грош ему цена.
— Едут! Едут! — закричал ворвавшийся в холл Невилл Долгопупс, и чуть не рухнул, зацепившись шарфом за ручку двери. Кое-как отцепив его, чуть не разорвав, он ввалился внутрь. — Я… Я был в теплице, я видел… Филч пошел открывать ворота! Комиссия здесь!
Холл мигом наполнился гомоном, все, кто готовился сдавать тесты сегодня (в общей сложности, около двадцати человек), повскакивали со своих мест, и столпились у дверей, выглядывая, в ожидании комиссии. Драко и Гарри, синхронно усмехнувшись, вместо этого потащили меня к лестнице — оттуда было не очень видно, что происходит на улице, зато прекрасно просматривался сам холл. Заняв позицию на промежуточной площадке между первым и вторым этажами, мы облокотились на перила, и я впервые подумала, что должно быть., со стороны мы смотримся довольно забавно. В самом деле, живописная группа — двое парней, брюнет и блондин, и рыжеволосая девушка между ними. Мда, чтобы представить полную гамму всех оттенков волос, Драко надо было влюбляться не в Джинни, а в Гермиону. Хотя, Малфой и Грейнджер — полная чушь. Ради дружбы с Гарри, Драко, конечно, мог заставить себя переступить привитую с детства предубежденность против маглорожденных, но не до такой же степени, чтоб влюбляться! Малфой, в принципе, наверное, даже и не расценивал Гермиону как девушку, достойную внимания…
Комиссия прибыла минут через десять после Долгопупсова появления, когда большинству студентов уже надоело ждать, и они разбрелись обратно по своим местам. У дверей оставались только Сюзан Боунс и все тот же Невилл, но даже они поспешили убраться куда-то в уголок, когда члены комиссии наконец вошли а Холл.
Всего их оказалось трое — две женщины, и мужчина. Дамы были так основательно закутаны в теплые дорожные мантии, что разглядеть их было решительно невозможно, кроме, разве что, того факта, что одна из них была довольно высокой и худой, а осанкой напоминала профессора МакГонагалл. Вторая, напротив, толстенькая и приземистая, заставляя вспомнить об Амбридж, но, хвала Салазару, была все же повыше ростом, и, кажется, помоложе. Зато мужчина, при входе гордо откинувший капюшон и распахнувший мантию, виден был превосходно.