Схожие чувства, только сильнее, гораздо сильнее, я испытывал на третьем курсе, когда сначала позволил себе поверить в то, что Сириус заберет меня к себе, а потом надежда не оправдалась. Сириус. Не родственник, но все равно единственный близкий, родной человек, в какой-то степени заменивший мне отца — пусть и ненадолго, всего лишь на пару лет, из которых большую часть мы все равно не виделись… Но он все равно любил меня, беспокоился обо мне, заботился… Ох, Сириус…
Я не осознавал, что в глазах снова застыли слезы, пока на раскрытый проспект, в который я уставился невидящим взглядом, не упала чья-то тень. Я поднял голову, и, обомлев, увидел Рона. Он стоял надо мной, нервно кусая губы и теребя в руках пособие, чья обложка уже превратилась в мятый кусок бумаги, с абсолютно нечитабельными знаками.
— Э… Гарри, я…. Я тут… ээээ…. Можно мне с тобой поговорить? — выдавил он наконец. Я молчал, потеряв дар речи от удивления, и несколько минут обалдело хлопал глазами. Рон, кажется, начал терять решимость, он заметно нервничал и прикусил губу почти до крови. — Ну… Я понимаю, ты не захочешь… Я… Я лучше пойду…
— Что? О, нет, я… пришел говорить — говори, — выпалил я, сообразив, что если ничего не скажу он так и уйдет. Рон слегка расслабился, и неуверенно улыбнулся в знак благодарности. На меня накатило великодушие. — Может, присядешь? — предложил я.
— Оу… Нет, лучше я так. А то духу не хватит… — пробормотал он. — Гарри, я … Простименяявелсебякакидиот! — выпалил он на одном дыхании. Я захлопал глазами.
— Что?
— Прости меня! Я вел себя как идиот! — членораздельно повторил он. Кровь отхлынула от его лица, и, завершив фразу, он снова до крови прикусил губу, выжидающе глядя на меня. А я почему-то почувствовал, что начинаю злиться.
— Ты думаешь, это так просто? — спросил я. — Ты весь семестр избегал меня, как зачумленного, а теперь, думаешь, можешь просто сказать «прости меня» — и мы снова лучшие друзья?
— Нет… Я понимаю, все не так просто… — смущенно пробормотал он. — Слушай, если ты хочешь, чтобы я искупил свою вину, так скажи мне как!
— Я не знаю, Рон! — воскликнул я. — Я только знаю, что нельзя весь семестр вести себя так, как ты, а потом надеяться, что парой слов можно вернуть все назад!
— Я… Я скучаю по нам, Гарри, — тихо сказал Рон, глядя в сторону. — Я скучаю по нашим походам, вылазкам, да и по разговорам и шуткам. И я точно знаю, что хочу это вернуть, очень хочу! Если для тебя это важно я, черт возьми, готов даже извиниться перед Малфоем и целовать руки твоей Забини, если это поможет! Я просто хочу вернуть нашу дружбу…
— Господи, Рон… — вздохнул я, разом потеряв задор. Рон действительно был в отчаянии, если всерьез предлагал нечто подобное, а он и впрямь был серьезен. — И почему вдруг такие перемены? — поинтересовался я, но уже без агрессии, и подвинулся, кивком снова указав ему на скамейку рядом с собой. Рон как-то неуверенно присел на самый край и посмотрел на меня.
— Да не то чтобы сразу, — осторожно ответил он. — Все началось еще с дуэли, но тогда я слишком зол был на Малфоя за его выходку с моими волосами. Мне казалось несправедливым, что вы все приняли его сторону.
— Рон, мы с ним чуть не погибли в той башне, — сказал я. — Мы и правда несколько раз были на волосок от смерти, чуть ли не похлеще, чем в Тайной Комнате. И после этого беспокойство о твоих волосах казалось… ну, не знаю, каким-то…