— Идиотством, — закончил Рон. — Эгоизмом. Я знаю. Просто… Понимаешь, для меня раньше все было очень просто. Малфой — враг, мы с тобой — лучшие друзья. Что плохо одному, плохо и второму, а что хорошо — хорошо для обоих. Если Малфой оскорбил меня, ты вступался. Если он лез к тебе — вступался я. А тут… Мне казалось, вы просто не видите того, что вижу я. Что он просто втирается к тебе в доверие, а сам замышляет какую-нибудь гадость.
— И почему же ты передумал? — спросил я.
— Ну… Наверное, я уже давно во всем сомневался. Просто мне не хватало сил признать свою ошибку. Но… сегодня это была последняя капля.
— Сегодня? — не понял я. — Ты о чем?
— Ну, о твоей стихийной магии, — пояснил Рон. — Когда этот человек, председатель комиссии, сказал, что не назовет тебя внуком, и так далее, из тебя ведь хлестанула «стихийка». Витраж разбился…
— Это не «стихийка», Рон, это Родовая, — вздохнул я. — Она у меня все-таки есть, это Дамблдор подтвердил.
— Оу, — он смутился, но, поджав губы, тут же дернул плечами. — Ну, ты ведь всегда был не такой как все, верно? — Рон попытался улыбнуться.
— Просто я последний оставшийся наследник, — пояснил я. — А древние правила, по которым работает Родовая Магия, признавали маглорожденных магами низшего порядка, а их детей — чистокровными в первом поколении. А я по отцу так вообще настоящий чистокровный. Словом, такие как я могут наследовать Родовую Силу, если кроме них наследников не осталось. Поэтому на самом деле, в этом нет ничего экстраординарного.
— Это тоже Дамблдор сказал? — сглотнув, спросил Рон. Я хмыкнул.
— Нет. Это Малфой, — ответил я. — Но Дамблдор согласился, что это самый вероятный вариант.
— А. Ну раз так, тогда хорошо, — отозвался он, поеживаясь.
Некоторое время мы оба молчали. Мной владело странное двойственное чувство. С одной стороны, мне до безумия хотелось броситься к нему с распростертыми объятиями, забыть нашу ссору, и чтобы все снова было как раньше… А с другой во мне кипела обида за прошедшие три месяца, когда мне так нужна была его поддержка, а он предпочитал лелеять свои собственные обиды и страхи. Хотелось врезать ему по физиономии, наорать, оттолкнуть… И все-таки это же был Рон. Рон, без которого я вряд ли стал бы тем, кто я есть сейчас, мой первый и настоящий друг…
— Гарри… — первым нарушил молчание Рон. — Я пойму, если ты больше видеть меня не захочешь. Я бы, наверное, не захотел, на твоем месте. Просто… Ты имей в виду, что я… Ну в общем, что я хочу, чтобы эта ссора наконец закончилась. Ладно? Я не могу обещать, что сразу стану любить Малфоя, и тому подобное, но ради тебя я буду вести себя с ним… цивилизованно. Идет?
— Ладно, — кивнул я. — Я… Рон, я тоже не хочу, чтобы ссора продолжалась, просто понимаешь… Трудно все сразу забыть. Я постараюсь, но… Это будет не сразу. Ты уж не обессудь, мне нужно время.
— Эээ… Да ладно. Я же сказал, я понимаю… — кивнул он, неуверенно улыбнувшись. Я кивнул, и мы какое-то время еще сидели в молчании. Вроде бы и злиться-то больше не на что, а с другой стороны, как теперь взломать лед в отношениях?
— Так что ты там говорил о том, что произошло сегодня? — вспомнил я. — Я, честно говоря, мало что помню из утренних событий. Почему ты вдруг поверил в добрые намерения Драко?
— Черт, вот не думал, что услышу от тебя «Драко»… — пробормотал Рон вполголоса. — Ты не сердись, это просто… странно. Странно и непривычно, понимаешь? — я кивнул. — Ну а насчет того, что сегодня… Ты бы видел, как это выглядело со стороны. Как только этот дед сказанул все это — ну, что, мол, ты ему не внук и так далее, — в Зале стекла все задребезжали, а Малфой вскочил, и смотрит на тебя, как будто ты вот-вот взорвешься. А потом, когда витраж затрещал… Я на него не смотрел в тот момент, но все равно, потом ребята говорили, я слышал… Он как к тебе метнулся — только что был здесь, а потом, — хоп! — и уже рядом с тобой. Не знаю, что он там за щит выставил, только осколки все как на крышу над вами всеми ссыпались и к стене скатились. Комиссия в шоке, дед этот застыл как столб, а Малфой тебя за плечи схватил и держит, как будто… ну не знаю даже. В общем, у него в тот момент было такое лицо, как будто он и вправду за тебя испугался. Потом уже подбежала Забини, стала тебя трясти, а ты был как невменяемый, не отзывался, даже и не смотрел толком ни на кого. И все равно Зал потряхивало, как тогда, на озере, когда Малфой сорвался после смерти его папаши. Ну, не так сильно, конечно. Ну вот, Забини и крикнула ему, чтобы он что-нибудь сделал, а Малфой говорит — я, мол, и так стараюсь, а его, ну, тебя, то есть, надо отсюда увести. А ты вообще на них не реагировал, тогда Малфой и говорит — «ну извини» — да как врежет тебе в челюсть! Я думал, он тебе шею свернет, честное слово, хотел было уже ему самому тоже по физиономии съездить, чтобы неповадно было… Но на тебя это подействовало, ты вроде стал что-то соображать… Потом они тебя увели куда-то, и свистопляска в Зале прекратилась. Куда они тебя потащили, кстати? В Больничное Крыло?