— Партиум ревелио! — сказала профессор МакФергюсон, направив на студентку палочку, и Блейз, как и многие до нее, засветилась на пару мгновений ровным голубым светом, словно очертившим все контуры ее тела. Это заклинание позволяло определить, не потерялись ли при аппарации какие-либо мелкие, незаметные частицы, которые тем не менее, означали бы неумение студента аппарировать — именно так и произошло с Роном в прошлом году, когда он потерял половину брови. Только в случае потери свечение было красным.
— Поздравляю, зачет, — процедил сквозь зубы Джаред. — Следующий!
Драко вышел вперед, на его лице, так же как и у Блейз, застыла высокомерно-бесстрастная маска Слизеринского Принца. Как и ей, ему досталось по полной. Джаред гонял Малфоя так, словно надеялся, что юноша не выдержит нагрузки, однако Драко с олимпийским спокойствием следовал выкрикам профессора, и к концу теста ни на гран не потерял хладнокровия, несмотря на то, что слегка побледнел от усталости — все-таки аппарация требует немало сил, да и ощущение это не из приятных. На сей раз профессор Уоткинс не торопилась останавливать председателя, и тот прекратил тест лишь тогда, когда сам, похоже, выдохся.
— Партиум ревелио, — прохрипел он, указав палочкой на Драко. Малфой засиял голубовато-серебристым светом, что, впрочем, никого не удивило — главное, что не было ни намека на красный. — Зачтено. Вы свободны, — процедил сквозь зубы экзаменатор. Драко хмыкнул, и, ободряюще улыбнувшись мне, вышел из зала следом за Блейз.
Я с замиранием сердца приблизился к группе экзаменаторов, уже заранее готовясь к долгой экзаменовке. В глазах этого человека я был ничуть не лучше Драко, сына Пожирателя Смерти. И откуда вообще в Гриффиндоре такой снобизм? Взять вот Уизли например, они ведь тоже поколениями учились на этом факультете, но к маглам относятся вполне благожелательно… Как же так?
Мысленно дав себе слово в лепешку расшибиться, но не ударить в грязь лицом, я расправил плечи, вскинул голову и с вызовом посмотрел на человека, который мог бы называться моим дедом, если б ему было дело до чего-то, кроме своих принципов. Странно, но в его глазах уже не было того отвращения и ледяного презрения, с каким он рассматривал меня в первый раз — точно я был дохлой крысой, пролежавшей на солнце с неделю, и случайно попавшейся ему под ноги. Теперь он смотрел… заинтересовано, оценивающе, словно хотел убедиться, на что я способен.
— Вы готовы… мистер Поттер? — спросил он таким тоном, словно мое имя удалось ему с трудом. Я кивнул. — Тогда давайте начнем. К камину, будьте любезны.
Признаться, столь вежливое обращение, после его рыкающих выкриков (Камин! Красный стул! Дверь!), которыми он одаривал Драко и Блейз, меня несколько удивило, но я не позволил этому нарушить мою сосредоточенность. Собравшись, я представил себе камин, и, мысленно рванувшись, погрузился в уже знакомые ощущения — меня сдавило узкое пространство, и протиснувшись сквозь него я оказался возле камина.
— Стул! — рыкнул экзаменатор. Я повиновался — вот, кажется, и ставший привычным тон. — Двери! — снова рывок… — Преподавательский стол! — и снова я стою перед экзаменаторами. Ну вот, сейчас пойдет свистопляска похлеще чем с Драко, тоскливо подумал я… — Партиум ревелио! — прогремел Джаред. Я ошеломленно заморгал, когда мир на мгновение окрасился в голубой цвет, словно линзы в моих очках какой-то шутник заменил на цветные голубые стеклышки из витражей. Что, неужели все?
— Хм… Очень хороший результат, — одобрила мадам Уоткинс. — Думаю, это зачет, не так ли, Джаред? — осторожно обратилась она к председателю. Тот, сложив руки на груди, смерил меня внимательным взглядом.
— Да, Аурелия, полагаю, вы правы. Мистер Поттер, можете идти. Лицензию получите по окончанию тестирования, вместе со всеми.
— Спасибо, сэр, — вежливо ответил я, и, поклонившись комиссии, развернулся, и устремился к выходу из зала.
— Ну как? — тут же спросила Блейз. Они с Драко ждали меня все на той же скамейке.
— Сдал, — улыбнулся я. Малфой прищурился.