— Будет лучше, если вы пока останетесь здесь, — тихо сказал нам Дамблдор. — Мне придется разбудить его, чтобы можно было снять Империус, и это может оказаться опасно, особенно если он придет в сильное эмоциональное возбуждение при виде Гарри. И уж прости, Гарри, но твоя связь с Темным Лордом, — он кинул быстрый взгляд на шрам Поттера, — тоже нисколько не облегчит его положения.
— Но вы же сказали, что Волдеморт закрывается от меня сам теперь! — возразил Гарри, однако за его словами крылся некоторый страх. Директор кивнул.
— Так и есть, но при столь тесном соседстве, да еще и усиленные эмоциональной связью, подобные чары могут повести себя непредсказуемо. В самом деле, Гарри, я очень хорошо понимаю твое стремление быть рядом с крестным, но прошу тебя лишь немного потерпеть, — участливо проговорил Дамблдор. Поттер вздохнул. Он выглядел несчастным и обескураженным, и я мягко коснулся его плеча.
— Пойдем, Гарри, — сказал я твердо. — Ты ему сейчас ничем не поможешь, только навредишь. Пошли, мы подождем снаружи.
— Я… — он кинул на меня неуверенный взгляд а потом медленно, словно нехотя, кивнул. — Ладно, вы правы. Мы… Можно, мы посидим вон там? — он указал на выстроенные вдоль противоположной стены стулья. Директор кивнул.
— Ну конечно, — сказал он, уже поворачиваясь, чтобы войти внутрь палаты. Мадам Помфри внутри тоже ненадолго задержалась, — она вскоре вышла, и, одарив нас обоих ласковой улыбкой, занялась нашими собственными ранами, о которых мы в суатохе и забыли. Вылечив мою ногу (ничего особенно страшного, просто поймал создающее судороги заклятие, вот и свело мышцы) и залечи порезы и ушибы, медчестсра переключилась на Гарри, которому тоже досталочь не очень — она чуть-чуть поводила палочкой над его левым плчеом, что-то бормоча, потом неаложила пару укрепляющих и заживляющих заклятий на ребра, и наконец, так же как и мне обраотала порезы и ушибы. Выдав нам напоследок по стакану подогретого укрепляющего зелья, медсестра вернулась к себе, а мы, осушив стаканы и отпавив их в мойку, направились к стульям у стены и расположились на них.
Некоторое время мы сидели молча, погруженные в свои мысли. Я испытывал двойственные чувства. С одной стороны это были радость за Гарри, и облегчение от того, что теперь для меня отпала необходимость лезть непонятно куда неизвестно за чем — то ли за спасением, то ли за собственной погибелью. А с другой … С другой стороны я чувствовал некоторое разочарование. В кои-то веки я собрался сделать что-то по-настоящему захватывающее и героическое… И вот, оказывается, меня уже опередили, и кто! Моя безумная тетка!
Однако воспоминания о Беллатриссе навели меня на другие размышления. Зачем Пожиратели напали на Хогсмид? Что они хотели? Чего добивались, совершая вылазку под носом у Дамблдора? Неужели… неужели они хотели убить Гарри? Но они даже не могли со стопроцентной уверенностью знать, что он вообще будет там — его могли оставить на отработку, он сам мог не пойти по каким-то своим причинам, он вообще мог уже вернуться в школу к тому времени, как они появились! И потом, Волдеморт всегда заявлял, что намерен расправиться с Поттером лично. Неужели передумал? Или действовать руками своей марионетки он посчитал тем же самым, как и действовать самому? Что-то сомнительно…
Или же Блэк должен был каким-то образом потерять свой капюшон и показаться на глаза Гарри? Что если та Авада была кинута для отвода глаз? Он или рассчитывал, что Гарри увернется, или что его прикроет каким-нибудь образом один из нас. Что я и сделал, собственно. Держу пари, Волдеморт рассчитывал, что Поттер просто ударит чем-нибудь в ответ, и при падении с Блэка слетит его куколь. Он не думал, что Блэк и сам может оказаться в наших руках…
А с другой стороны, Бэлла сбежала от нас, практически бросив его на произвол судьбы. Может, они как раз и предполагали заслать его к нам? Но чего ради, ведь Темный Лорд не мог не знать, что в Хогвартсе найдется кому снять его заклятия… А может, это просто часть большого плана? Но какого? И почему тогда Северус ничего не знал о готовящейся вылазке? И смогут ли профессора определить, если на Блэке лежат и другие заклятия, в том числе и какие-нибудь дремлющие? Уверен, Дамблдор, естественно, подумал об этом, но все-таки, на всякий случай, может, стоит высказать ему свои соображения?
Гарри, похоже, ни о чем таком не думал. Он сидел, закрыв глаза, и откинувшись на спинку стула, головой касаясь стены. По лицу его блуждала легкая полуулыбка, однако он не позволял себе улыбаться в открытую, словно боясь разрешить себе поверить в то, что его надежды сбываются. Однако через некоторое время его лицо помрачнело и приобрело странное сосредоточенно-сердитое выражение. Я заинтересовался.