— Понятно, — покладисто согласился Гарри, и в полумраке палаты мне показалось, что он, возможно, покраснел. По крайней мере, через связь мне передалось его смущение…
Через некоторое время в Больничное крыло начали-таки доставлять пострадавших из Хогсмида — множественные ожоги, кое у кого были переломы и раны, другие пострадали от вредоносных заклятий. Оставив дальнейший разговор на потом, мы с Гарри вызвались помогать мадам Помфри, и вплоть до глубокой ночи я смешивал лекарственные зелья и поил ими тех, кто в этом нуждался, а Поттер без устали накладывал исцеляющие чары и подбадривал раненных, как мог. Естественно мы были не обязаны это делать, но я хорошо понимал, что вытащить Гарри из Больничного крыла, пока неясно, что там с Блэком, — затея безнадежная, а то и опасная. Наконец, где-то ближе к полуночи, мы напоили снотворным последнего пациента и установили вокруг всех кроватей ширмы с наложенными чарами неслышимости, чтобы наши разговоры не мешали отдыху спящих, а заодно и чтобы нас самих не могли подслушать.
Утомленные, но с чувством выполненного долга, мы уселись обратно на стулья, и, переглянувшись, синхронно улыбнулись друг другу. Дверь отдельной палаты все еще оставалась закрытой, и, если прислушаться, оттуда по-прежнему доносилось бормотание Дамблдора.
— Что-то он там долго… — заметил я.
— Угу, — кивнул Гарри. — И Снейп затянул со своими исследованиями. Обещал, часа три займет, а уже шестой час как возится…
— Ну, мало ли что он там нашел в его крови, — пожал плечами я. — В конце концов…
Я запнулся, вовсе неуверенный в том, насколько целесообразно будет рассказывать Гарри о моих сомнениях по поводу Блэка. Гарри испытующе смотрел на меня, и я хорошо понимал, что сказавши «А» должен буду сказать и «Б», и лихорадочно попытался придумать, как бы сделать это поделикатнее. Однако скрип двери избавил меня от такой необходимости.
Дамблдор, казалось, похудевший на десяток фунтов за несколько часов, серый от усталости, вышел из палаты, аккуратно прикрыв дверь за собой. На какой-то момент я даже испугался, что она сейчас опять сольется со стеной, но, видимо, чары работали так, что этого не происходило, если в палате кто-то был. Мы оба мигом вскочили навстречу директору, и он приветственно кивнул.
— Гарри, Драко, я так и думал, что найду вас все еще здесь, — сказал он, но по его тону невозможно было определить, доволен или огорчен он этим фактом.
— Профессор, как Сириус? — встревожено спросил Гарри.
— Не лучшим образом, Гарри, — вздохнул Дамблдор. — Он несколько месяцев находился в плену у Пожирателей, постоянно под действием зелья подвластья, и периодически под Империусом. Его заставляли совершать ужасные вещи. Убийства и пытки невинных маглов, и даже нескольких магов.
— Но ведь… Он же действовал под Империо, он не виноват! — воскликнул Гарри.
— Естественно, и я волнуюсь вовсе не об обвинениях, которые могут выдвинуть. Но подумай о его собственном психическом состоянии? Сириус сильный и отважный человек, которого сломали и заставили делать то, что ему ненавистно, что для него абсолютно неприемлемо! К тому же, похоже, что на него время от времени накладывали Ипериус с двух сторон — не только Темный Лорд, но и, думается мне, Беллатрисса, или другие Пожиратели Смерти. А тебе известно, к чему может привести совместное использование этого проклятия, даже если приказы не противоречат друг другу…
— Сумасшествие, — выдохнул я. Гарри побледнел.
— Вы… Вы думаете, он… обезумел?
— Нет, Гарри, не думаю, — покачал головой Дамблдор. — Он очень расстроен, ему плохо, он в смятении, а кроме того, стыдится своей, как ему кажется, слабости из-за того, что поддался чарам… Он не приходит в себя, но даже во сне его сознание мучается от этого, и от чувства вины…
— Да любой бы поддался! — горячо воскликнул Гарри. — Да он… Да он самый сильный человек из всех, кого я знаю, да он… — Поттер захлебнулся слезами, и, замолчав, отвернулся, чтобы скрыть их и справиться с собой. Конечно, ни меня, ни Дамблдора это не обмануло, но мы решили уважать право Гарри на попытку взять себя в руки.
— Никому, конечно, и в голову не придет в чем-то винить Сириуса, — мягко сказал директор, обращаясь к затылку Поттера. — Я лишь сказал, что таково на данный момент его внутреннее состояние, и к тому же его все еще удерживает под контролем зелье подвластья, хотя я и ослабил его настолько, насколько это было в моих силах.
— Профессор, а разве не опасно оставлять его одного в таком состоянии? — спросил я. Дамблдор покачал головой.
— Сейчас я погрузил его в сон, так что какое-то время это будет вполне безопасно, а потом, надеюсь, Северус закончит с анализом, и мы сможем применить зелье освобождения, — ответил он. — Но, боюсь, даже тогда ему какое-то время придется оставаться на попечении целителя.