Гнев Волдеморта все еще накатывал на меня волнами, но я чувствовал, что он уже не в силах удержать меня. Усилием воли я рванулся прочь, сам толком не зная, как именно я это делаю. Однако в какой-то момент я вдруг ощутил — почти услышал, как словно щелкнуло что-то внутри меня, будто оборвалась до предела натянутая струна — и в следующее мгновение я распахнул глаза, дрожа с головы до ног мелкой дрожью и судорожно хватая ртом воздух.
Я лежал… На учительском столе в одном из классов. Кажется, это был кабинет Трансфигураци, однако я не мог быть в этом уверен — зрение расплывалось, и я с запозданием сообразил, что на мне нет очков. Надо мной склонялись три головы, ноя лишь смутно различал их — кажется, это Дамблдор — ну он-то точно, ведь именно его голос я слышал! Второй, — это, наверное, Люпин, а третий… Я прищурился. МакГонагалл, ну точно.
— Что… Что случилось? — спросил я, удивляясь тому, как хрипло звучит мой голос, и попытался сесть. Чьи-то руки — кажется, Люпина, — удержали меня на месте.
— Тише, Гарри, тише, тебе нужен покой, — пробормотал он. Я заморгал. Чувствовал я себя из рук вон плохо — голова кружилась, меня подташнивало от боли в шраме — а где-то очень глубоко внутри я все еще ощущал отголоски чужого гнева.
— Волдеморт… сердит на Беллатриссу, — выдавил я, зная, что для Дамблдора это может оказаться важным. — Она упустила Сириуса… Он пытает ее. Нападение вчера не было запланировано… Это самоуправство Кэрроу и… остальных. — силы изменили мне, и я уронил голову на стол, однако что-то еще казалось мне важным, без чего я не мог позволить себе успокоиться. — Там был Снейп, — прошептал я. Чья-то прохладная ладонь коснулась моего лба.
— Все хорошо, — ласково сказал Дамблдор, отнимая ладонь, и очерчивая кончиком пальца контуры моего шрама. — Все хорошо, ты молодец, ты справился, Гарри… Вот, ну-ка, выпей это, — сказал он, и к моим губам прикоснулось холодное стеклянное горлышко какого-то пузырька. Запах показался мне смутно знакомым — кажется, похожее снотворное мне давала мадам Помфри после моего возвращения с кладбища, где я наблюдал возвращение Волдеморта. Зелье для сна без сновидений. Я послушно глотнул, потом еще, допив зелье до капли. — Ну вот, молодец, — похвалил директор.
— Мои очки… И палочка… — прошептал я, чувствуя, как меня охватывает тяжелая сонливость, а боль в шраме притупляется и становится не более чем легким жжением, с которым я давно свыкся за прошедшие годы.
— Все у меня, — отозвался Люпин. — Не волнуйся, отдыхай. Все будет хорошо.
— Спасибо… — прошептал я, уже не понимая толком, кого и за что благодарю. Мои глаза окончательно закрылись, и я словно бы провалился в огромную мягкую подушку, окутавшую меня теплом и уютом со всех сторон.
Проснулся я уже вечером, в своей собственной постели, в гриффиндорской спальне седьмого курса. Пошевелившись, я прежде всего попытался проанализировать собственное состояние, и результатом остался доволен — шрам больше не болел, и даже не зудел, что свидетельствовало о том, что Волдеморт вновь закрыл от меня свое сознание. Правда, голова была еще тяжелой со сна, и мысли ворочались с трудом, зато меня больше не тошнило, и я ощутил зверский голод. Потянувшись, я с удивлением обнаружил, что переодет в свою пижаму, и невольно задался вопросом, кто именно меня переодевал. Мда, надеюсь, не Дамблдор. Сам не знаю почему, но от этой мысли я ощутил жар на щеках и ушах. Вздохнув, я потянулся к тумбочке и привычно нашарил на ней свои очки. Надев их, я наконец получил возможность осмотреться.
За окнами уже стемнело, хотя, по зимнему времени, это вовсе не означало, что час очень уж поздний. К тому же Симуса и Дина не было, а Невилл что-то увлеченно читал на своей кровати — не иначе как опять что-нибудь о растениях, — значит, действительно еще даже не время отбоя. Через проход от меня, на своей старой кровати, которую отсюда так и не убрали, когда он стал старостой и переехал в отдельную комнату, сидел Рон. Признаться, я был слегка удивлен видеть его — в последний год, да и в предыдущий, он был здесь нечастым гостем. Даже когда мы не были в ссоре, и нам хотелось пообщаться, мы чаще предпочитали оккупировать его комнату, где никому не мешали, а не торчать в общей спальне.
Заметив мою возню с очками, Рон улыбнулся и пересел со своей кровати на край моей.
— Привет, дружище, — сказал он. — Ну, ты как?
— Нормально, — зевнул я. — Жить буду. А как я здесь оказался? Я думал, меня перетащат в Больничное крыло…
— Хм, ну, наверное, так бы и сделали, если б не вчерашняя заварушка. А так… Там и без тебя сейчас много народу, — пожал плечами Рон. Я кивнул.