Время после ужина я провел вместе с Люпином в палате Сириуса. Крестный все еще был погружен в магический сон, хотя выглядел уже намного лучше, благодаря укрепляющим и восстанавливающим зельям, которые каждый день вливали в него Снейп и мадам Помфри. Наложив заглушающие чары, я воспользовался случаем поговорить с Люпином о своем последнем задании по ЗОТИ — магических тварей-Лордов мы заканчивали, и со следующего семестра должны были, по словам Дамблдора, взяться за активную магию. За разговором мы засиделись за полночь, и когда Люпин взглянул на часы, у него вырвалось невольное восклицание.
— Мерлин мой, Гарри, второй час ночи! О чем я думаю, ты давно должен быть в постели!
— Но я вовсе не хочу спать, и потом, завтра уже нет занятий! — запротестовал я. Однако бывший профессор припечатал меня взглядом, и с не меньшей решимостью и настойчивостью, чем мадам Помфри, выпихнул меня из палаты, велев не показываться раньше завтрашнего утра.
Я вздохнул, и отправился в гриффиндорскую Башню, думая о том, как пройдет Рождество в этом году. Рон и Джинни из-за напряженной обстановки в стране оставались в Хогвартсе на каникулы, так же как и Гермиона. Мистер и миссис Уизли обещали навестить нас всех в школе, когда сумеют выкроить время между делами Ордена, так что мы не особенно переживали по этому поводу. Тем более — это было последнее Рождество, которое мы встречаем студентами, и я ни за какие коврижки не согласился бы провести его не в Хогвартсе, даже будь у меня выбор. Драко и Блейз тоже намеревались остаться, хотя бы на сам праздник — Малфой говорил, что домой ему съездить придется, если он хочет порыться в семейной библиотеке, но обещал, что это будет ненадолго. К тому же, уж к среде-то Сириус тоже должен будет проснуться…
— Поттер! — окликнул меня чей-то голос, и у меня аж все подпрыгнуло внутри, когда я сообразил, что шатаюсь по коридорам среди ночи даже без мантии-невидимки, и меня запросто может застигнуть Филч или кто-то из профессоров. Загреметь на отработки и лишить факультет очков не хотелось. Я обернулся, и вздохнул с облегчением, при виде Дафны Гринграсс, отделяющейся от подоконника, на котором она, очевидно, сидела. Кинув взгляд на ее одежду, я невольно подумал, что Малфоя бы удар хватил при виде подобного сочетания — форменная слизеринская черная мантия, с зелено-серебряной отделкой была наброшена поверх темно-бордовой пижамы, цветом напоминавшей перезрелую землянику.
— Грингарсс, что ты здесь делаешь? — поинтересовался я. — Не боишься, что тебя застукают профессора? Или Филч?
— Ох, Поттер, ну что ты в самом деле, как маленький, — фыркнула она. — Кому интересны эти дурацкие детские игры за Кубок Домов! В реальной жизни это не имеет никакого значения…
— Мда? — я не горел желанием продолжать разговор и думал лишь о том, как бы от нее отделаться. Но Дафна, видно, настроена была поговорить. Глаза ее как-то странно блестели, а на губах играла легкая ухмылка, в которой то и дело мне чудилось скрытое злорадство.
— Конечно, — кивнула она. — Ты все еще живешь в каком-то детском мирке, который создает эта школа… Но кто-то должен открыть тебе глаза на жизнь!
— И что, ты хочешь быть той, кто это сделает? — спросил я, вздохнув.
— Оу, ну что ты, — хмыкнула она. — Я лишь хочу… добавить ложку дегтя к бочке меда, которой стала твоя жизнь. Крестный вернулся чуть ли не с того света, друзья тебя обожают, даже твои враги ищут мира с тобой — я имею в виду Малфоя, — и твоя девушка… Замечательная, очаровательная Блейз, которая так… искренна с тобой! — и она насмешливо рассмеялась. Я нахмурился. Ее слова мне не нравились.