Все те же руки подхватили меня под колени и лопатки, и подняли в воздух, но я лишь крепче прижалась к Драко, не в силах остановить поток слез.
Более-менее пришла в себя я где-то через полчаса, когда подействовало успокоительное зелье, чуть ли не насильно влитое мне в рот. Слезы иссякли, и я поняла, что каким-то образом оказалась в комнате Малфоя, на его кровати, укрытая теплым пледом. Драко сидел рядом, обеспокоено глядя на меня. У него на коленях покоилось злополучное письмо. Я с трудом высвободила одну руку из-под подоткнутого вокруг меня пледа, и стерла слезы со щек.
— Драко, — выдавила я, и ужаснулась, как хрипло звучал мой голос. Малфой понимающе кивнул, потянулся к тумбочке, налил стакан воды и дал мне, помогая сесть и поддерживая под спину, пока я пила.
— Тише, тише, не торопись, — прошептал он, пока я судорожно глотала.
— Ты прочитал? — спросила я, даже не удосужившись уточнить, что именно имею в виду. Он кивнул, ни капли не смутившись.
— Ты не против, надеюсь? — спросил он. — Девчонки рассказали, что все началось после письма, вот я и поинтересовался. Блейз, я…
— Нет, — шмыгнула я носом. — Не надо, Дрей. Не сейчас, я просто не вынесу, если снова буду думать об этом!
— Я лишь хотел сказать, что мне очень жаль, — сказал он. — Я знаю, ты была к нему привязана.
— Да, — всхлипнула я, отводя глаза, и тщетно смаргивая снова неизвестно откуда взявшиеся слезы. — Дело не только в этом, — пресекающимся голосом выговорила я. — Он… Он был полон жизни. И… Он великолепно ездил верхом. Как так могло получиться… Мерлин, я не могу поверить…
— Чшшшш… — тонкий палец Малфоя коснулся моих губ. — Не надо, Блейз, — тихо сказал он. — Довольно. Ты точно с ума сойдешь, если будешь все время накручивать себя.
— Но как можно об этом не думать?
— Думай не о смерти, — предложил Драко. — Просто думай о нем, раз не можешь иначе. Не лучший способ, но лучшего в таких обстоятельствах не существует. Если это поможет… Расскажи мне о нем.
Я изумленно уставилась на Малфоя. Рассказывать о Диего сейчас? Сейчас, когда его больше нет, и… Он с ума сошел! Это невозможно!
Но вопреки моим ожиданиям, это оказалось не так уж невозможно, и даже не так больно, как я думала. Сначала я едва могла выдавить из себя пару слов, и тут же снова принималась рыдать, но постепенно рассказ давался мне все легче, и текущие по щекам слезы уже не мешали ему. А Драко то обнимал меня, позволяя выплакаться, то снова укладывал, укутывая пледом, и просто сидел рядом, держа за руку, и вытирая мне слезы. То и дело он что-то спрашивал, уводя разговор в сторону от тех тем, которые вызывали у меня особенно бурные рыдания, и я была ему благодарна за это.
Не знаю, сколько мы так говорили. Наверное, очень долго. Не помню, как это случилось, но в какой-то момент я задремала, должно быть, отключившись прямо на полуслове. Но сон мой был тревожным, и я часто вздрагивала, выныривая из полудремы. В такие моменты я видела, что Драко все равно сидит рядом, на краю кровати, и тревожно вглядывается в мое лицо, словно боится, что со мной вот-вот снова стрясется истерика. Однако постепенно усталость взяла свое. В одно из пробуждений — уже глубокой ночью, а может, даже ближе к утру, я обнаружила, что он подтащил практически вплотную к кровати кресло, трансфигурированное из стула, и дремлет, опустив голову на покрывало, прямо рядом с моей рукой. Печально улыбнувшись, я с благодарностью погладила брата по растрепавшимся светлым волосам, и снова забылась тяжелым тревожным сном.
Утро встретило нас безрадостно. Беспокойный сон мало освежил меня, но, по крайней мере, осушил слезы, и я больше не начинала истерически рыдать при одном упоминании имени Диего. Драко тоже встал не в лучшем расположении духа, и хотя он не ворчал и не жаловался, я видела, что спал он плохо. Кроме того, от неудобной позы у него должно было свести все мышцы, что тоже не прибавляло Малфою хорошего настроения.