— Ты… Ты бросаешь меня? — тупо переспросила я, хотя естественно, этот вопрос и не нуждался в ответе. Все и без того было очевидно. Гарри, однако, не стал ни издеваться, ни тратить время на дальнейшие пререкания.
— Да, если тебе от этого легче. Я официально разрываю с тобой все отношения, и с этого мгновения не желаю тебя больше знать! — отчеканил он. У меня перехватило дыхание. Руки заледенели, а на глазах выступили слезы. Тряхнув головой, Гарри быстрым шагом прошел мимо меня, едва не задев плечом, и оглушительно хлопнул дверью, выходя в холл.
Я медленно добрела до стенки, и сползла по ней на пол, обхватив себя руками. Меня колотил озноб, хотя слез больше не было — видно, я все их выплакала прошлой ночью. Глаза щипало, но они оставались сухими, и меня лишь все сильнее трясло от ужаса и холода. «Мерлин, позволь мне проснуться!» — умоляла я мысленно. — «Не может этот кошмар быть реальностью! Гарри … Гарри!». Тщетно пытаясь вырваться из окружившего меня кошмара, я попыталась ущипнуть себя за руку, но никакие щипки не принесли желаемого результата.
Долго еще я в немом оцепенении сидела у одной стены, глядя невидящими глазами в противоположную. Мыслей как таковых не было, сознание словно отключилось, не выдержав перегрузки, и я просто позволила ему бродить, где вздумается. В себя меня привел звук шагов наверху — кто-то спускался по лестнице. Не желая никого видеть, и не желая, чтобы меня кто-то увидел в таком состоянии, я поспешно поднялась на ноги, отряхивая мантию. Рука, за которую я щипала себя, покраснела, и довольно ощутимо болела, так что приходилось неохотно признать очевидное — я не сплю, и все, что произошло, произошло на самом деле. Взглянув на часы, я вздохнула — оставался всего час до выхода, если я не хочу заставлять Тони ждать. Если я правильно все подсчитала, полдень по Гринвичу — это 7 утра в Рио, а в самой ассиенде еще на час меньше. Похороны будут уже завтра. У меня будут всего лишь сутки, чтобы привыкнуть к перемене часового пояса, а кроме того, не сомневаюсь, матушка не просто так просила меня приехать — наверняка ей нужна не просто моя поддержка, но и помощь. Да и в любом случае, обстановка в ассиенде наверняка угнетающая… В растрепанных чувствах я точно не выдержу всего этого. Надо брать себя в руки. Эх, вот будь я настоящей дочерью Малфоев, я бы, наверное, умела так как они — запирать все чувства в глубине своего сердца, и выглядеть спокойной и холодно-неприступной. Малфои… Надо поговорить с Драко. Одна надежда, что он во всем разберется…
Выйдя в пустынный холл, я быстро пересекла его, и, прежде чем спускаться в подземелья, завернула в ближайший туалет умыться и немного прийти в себя. Поплескав воды на лицо, я сунула под прохладную струю пылающую ладонь, пострадавшую от моей тщетной попытки проснуться, и некоторое время снова позволила себе бездумно стоять, любуясь переливами водяных струек, и блуждая мыслями где придется. Наконец, когда пальцы почти онемели от холода, я закрыла кран, вытерла руки, и, вздохнув, направилась в подземелья.
Драко встретился мне на полпути, и видок у него тоже был просто жуткий. В первый раз я видела настолько взъерошенного, да еще и почему-то мокрого Малфоя — он был почему-то похож на мокрого сиамского кота, вроде того, которого когда-то держала Нарцисса, пока нам с Драко было лет по шесть. Как-то мы его помыли, и кошак фыркал и возмущенно сверкал глазищами в точности как Драко сейчас. Я поморщилась. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет — если сейчас еще и он начнет на меня орать, я его просто задушу!
— Мерлин, Блейз, где ты была? — воскликнул он. — Я тебя всюду ищу! Что у вас с Поттером произошло? Вы что там, рехнулись оба? Какого Гриндевальда недобитого он накинулся на меня в Большом Зале, с воплями, что я скотина, лживая тварь, и тому подобное? Ты знаешь, в чем он меня обвинял?