В общем, к утру понедельника я решил, что с меня довольно. Я был сыт по горло этими гриффиндорскими обидами, и всерьез настроился выяснить, что произошло. Первый опыт в этой области я провел еще до обеда, в кои-то веки выцепив Поттера в коридоре школы, куда его выставила пройтись заботливая мадам Помфри (о чем я знал, естественно, потому что подслушивал под дверью). Крэба и Гойла я с собой не взял — во-первых, при них Гарри точно разговаривать не захочет, а во-вторых, я не собрался с ним драться.
Не могу сказать, чтобы разговор закончился совсем уж ничем, но и удачным его тоже назвать было нельзя. Все только еще больше запуталось.
— Поттер! — окликнул я его, догоняя одинокую фигурку в коридоре. Его друзья, видимо, не знали о том, что Гарри покинул палату Блэка, и с ним никого из них не было. Момента удачнее трудно было придумать. — Надо поговорить.
— Нам не о чем говорить, — жестко отрезал Гарри, не глядя на меня.
— Черта с два! Слушай, ты можешь внятно объяснить, какого лысого боггарта с тобой случилось? — резко спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Гарри презрительно хмыкнул.
— Не строй из себя святого, Малфой, — сказал он с горечью. — Ты все прекрасно понимаешь. У меня просто открылись глаза, и я увидел вашу слизеринскую кодлу в истинном свете. Прав был Рон, не стоило вам доверять…
— Идиот чертов, — почти зарычал я. — Слушай, если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие бегать за тобой, и выспрашивать то, что я, по твоему мнению, и так знаю, то Крэб и Гойл по сравнению с тобой просто гении!
— Вот и возвращайся к своим дружкам, Малфой, а меня оставь в покое! — почти выкрикнул он.
— Твою мать, Поттер, да неужели у тебя язык отсохнет, если ты скажешь по-человечески, какого Мордреда взбрело тебе в башку!? — рыкнул я. — Что, это так трудно? Просто скажи, в каком бреду тебе привиделось, что мы с Блейз любовники?
— Птичка на хвосте принесла, — усмехнулся он. — А тебе не все равно?
— Было бы все равно — не спрашивал бы, — отозвался я. — И что ж за птичка такая, что ты так сразу безоговорочно ей поверил?
— А я и не поверил, — каким-то пустым, безжизненным голосом отозвался Гарри, глядя куда-то за мое плечо остекленевшим взглядом. — Не поверил, пока не увидел своими глазами.
— Что? — никогда не верил, что можно упасть от удивления, но пол под моими ногами, казалось, действительно покачнулся. От неожиданности я схватился за него, и Поттер почему-то не оттолкнул меня, а наоборот, помог восстановить равновесие. И только потом резко отцепил мою руку от своего плеча и брезгливо оттолкнул ее прочь.
— Не прикасайся ко мне, — резко сказал он. — Даже не приближайся больше. Чем дальше ты будешь, Малфой, тем лучше для тебя же.
— Ну нет уж, Поттер, ты так легко не отделаешься, — возразил я. — Какого Гриндевальда! КАК ты мог нас видеть? Где, когда? Я ничего не понимаю…
— Ой, Малфой, вот только этого не надо, — поморщился он, но увидев мой непреклонный взгляд, тяжело вздохнул. — Ладно, если это единственный способ от тебя отделаться… Смотри.
Он вытащил из внутреннего кармана мантии старый, потрепанный и помятый пергамент, развернул… Пергамент был чистым. Я захлопал глазами. Гарри вытащил палочку, коснулся листа, и с еще одним тяжелым вздохом произнес:
— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.
Я чуть не усмехнулся, что за ерунда? И тут по пергаменту побежали строчки. Подобные чары — чары проявления, — были мне отчасти знакомы, но с таким идиотским паролем я еще никогда не сталкивался. Ну, и что он хочет этим сказать — какие-то непонятно кто приветствуют нас… и тут Поттер и его бумажка снова удивили меня. Надпись исчезла, и ее место заняли пересекающиеся линии, черточки… Я пригляделся.