— Но ведь это Черная магия, — с еще большим сомнением повторила она, недоверчиво глядя на меня, и взяв мою палочку трясущимися пальцами. — Ты… Тебе ведь будет больно.
— Это куда менее больно, чем Круциатус, поверь мне, — фыркнул я, отступая, чтобы дать ей свободное пространство. — И уж куда менее больно, чем выносить твое презрение и ненависть. Давай. Наложи чары.
— Я… — она колебалась. — Я… думаю… Я начинаю тебе верить. Но…
— Я не хочу, чтобы оставались хоть какие-то «но», Джин, — покачал головой я. — Я не хочу, чтобы были сомнения. Прошу тебя, Джинни. Наложи чары. Ну же!
— Ты… Ты уверен? — тихо спросила она, однако рука ее, держащая мою палочку, больше не дрожала. Я кивнул. Джин, закусив губу, направила кончик палочки мне в сердце. — Вертиас!
Я охнул и задохнулся. Ощущение было похожим на то, прежнее, которое я помнил, но вместе с тем было куда сильнее. Крючья, вонзившиеся в сердце, теперь не казались тупыми, а леденящий страх захлестнул сознание. Я почувствовал, что начинаю дрожать, и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Я сам хотел этого, напомнил я себе. И у меня нет намерения солгать. Я собираюсь ответить честно на все вопросы.
— Спрашивай, — выдавил я. Джинни смотрела обеспокоено, и потянулась коснуться моего плеча.
— Ты в порядке? — спросила она. Я невольно застонал: ну что за вопрос под Веритасом, чтоб мне провалиться!
— Нет. Но я хочу этого, — поспешно добавил я, схватив ее руку, и удерживая палочку направленной на свое сердце. — Спрашивай, Джинни.
— Хорошо, — кивнула она решительно, поджав губы. — Ты и Блейз Забини — любовники?
— Нет, — ответил я с облегчением. Наконец-то мы добрались до сути дела! Джин чуточку обескуражено заморгала. Кажется, она готова была прервать допрос.
— Спроси в других формах, — поспешно выдавил я. — Чтобы не осталось сомнений.
— Ты когда-нибудь спал с ней? — спросила Джинни. Я судорожно вздохнул.
— Уточни, — попросил я. — Спал или…
— Та занимался с ней сэксом? Любовью? Трахал ее? — резко спросила она. Я снова задрожал.
— Нет. Нет. Нет. — Я хорошо понимал, что одного «Нет» было достаточно, но чары заставляли меня отвечать на все вопросы, а холодный ужас внутри ворочался огромным комом с острыми, царапающими внутренности шипами.
— Кто Блейз для тебя?
— Сестра, — выдохнул я.
— Ты обманывал Гарри в чем-нибудь? — прищурилась Джинни, и я снова чуть не застонал.
— Уточни, — попросил я. — В чем-нибудь — это слишком много. Я не помню…
— В отношении своей дружбы?
— Нет, — выдохнул я.
— В отношении ее любви?
— Нет.
— В чем-то, что ты рассказывал ему о Родовой магии?
— Нет, — Я уже чуть не плакал. — Я не обманывал Поттера в этом году. Ну, может, только…
— Что?
— В начале года… Я подлил ему в сок приворотное зелье.
— ЧТО!!! — Джинни опешила. — Ты подлил ему приворотное зелье?! Зачем? Для кого?
— Я просто хотел проверить, равнодушен ли он к Блейз! Это было зелье, которое мы все принимали на уроке с волосками друг друга. Нам давал его Снейп. Его действие рассчитано на пять минут… Оно не действует, если ты уже любишь того, чей волос в твоем зелье. Я подлил ему зелье с волосом Блейз, и он никак не показал, что что-то изменилось… Значит, он был уже тогда влюблен в нее… — почти всхлипнул я. Джинни прикусила губу.
— Его чувства к ней могут быть из-за этого зелья?
— Нет! Я же сказал, оно не подействовало!
— Ладно, ладно, — тут же согласилась она. — Хорошо… Тогда как ты объяснишь то, что Гарри видел на карте Мародеров, что Блейз провела ночь в твоей постели?
— Так и было, но мы не занимались любовью. Ей пришло письмо. Ее сводный брат, сын ее отчима, погиб в четверг вечером, — ответил я, чувствуя, как дрожь усиливается. — Она знала его, ни дружили летом, когда она… — Я сглотнул. Боль становилась сильнее, и немного мешала говорить, но я усилием воли заставил себя продолжать: — Когда она гостила у них этим летом, и прошлым. Она была очень расстроена. И… Такое и раньше случалось, что она ночевала у меня. Я просто беспокоился за нее. У нее была истерика… Она просто спала в моей кровати, ничего больше! Я даже не ложился вместе с ней, я просто сидел рядом!
— Мерлин… — прошептала Джинни. — У нее брат погиб? А мы…
— Да, — снова сглотнув, подтвердил я. Меня уже всего трясло, и я не мог больше сдерживать дрожь. — Джин, спрашивай! — взмолился я. Девушка вздрогнула, и, тихо охнув, взглянула на меня.
— Фините Инкантатем, — сказала она, опуская палочку.
Мельком я успел еще удивиться тому, что она знает, как нужно грамотно прекращать действие подобных заклинаний. В принципе, чары бы перестали действовать и в том случае, если бы она просто опустила палочку, но мне тогда пришлось бы хуже. Но даже так, от резкого исчезновения боли волной накатило облегчение, смывая заодно и страх, в висках застучало, и потемнело в глазах. Я пошатнулся, и в панике зашарил руками, в попытке дотянуться до стены, на которую мог бы опереться…