— Ну а помимо этого, ее папа — член Совета Попечителей, не так ли? — съязвил я. Отчасти, в принципе, хотя бы раньше, на первом курсе, своему положению на факультете я тоже был обязан тому, что отец входил в Совет Попечителей. Но я-то умудрился сохранить авторитет даже после того, как его оттуда поперли после этой истории с Волдемортовским дневником. А вот Пэнс, кажется, не может сохранить даже то, что у нее есть, несмотря на то, что положение у ее папочки довольно прочное. Впрочем, один несомненный плюс у него все же есть — он не Пожиратель Смерти, и даже не сочувствует Волдеморту. Еще бы, в принципе, он ему сочувствовал, если половину своей прибыли он делает на маглах, а вторую половину — ну, хотя бы четверть — на их изобретениях, продавая их сдвинутым, вроде Артура Уизли, или тем, кто по каким-то причинам нуждается в том, чтобы посетить магловский мир. Причем он их даже не заколдовывает, чтобы не нарушать законов, просто находит такие штучки, которые, хочешь верь, хочешь нет, пользуются спросом.
— Естественно, — ни капли не смутившись, развел руками Северус. — Ты и сам прекрасно знаешь, Слизерину не помешает лишний голос в Совете Попечителей, особенно теперь, когда его председатель… Ну ладно, что об этом говорить. И не расстраивайся так сильно по поводу мисс Паркинсон. Ты терпел ее шесть лет, и она была твоей напарницей два из них. Осталось не так долго.
— Знаю, но ты ведь понимаешь, почему я так отношусь к ней, — вздохнул я. Северус ободряюще коснулся моего плеча.
— Прошел год, Драко, — тихо сказал он. — И судя по письмам Нарциссы, выходка Пэнси не особенно повлияла на твое отношение к противоположному полу. Так что прекрати расстраиваться, и возьми себя в руки. Мисс Паркинсон получит месячную отработку за свое сегодняшнее поведение, и можешь мне поверить, я постараюсь, чтобы она ей не слишком понравилась, — он зловеще сверкнул своими черными глазами. Я улыбнулся, и кивнул.
— А как насчет сегодняшнего вечера? Она вернется к своим обязанностям?
— Думаю, лучше да. Первокурсники должны в первый вечер познакомиться со старостой, а не с ее временной заменой, — ответил он. — И кстати о первокурсниках — если мы не хотим войти в Большой Зал в их числе, нам лучше поторопиться. Распределение вот-вот начнется.
Впрочем, к началу распределения мы все же опоздали — шляпа уже спела свою очередную дурацкую песенку, и МакГонагалл разворачивала свиток пергамента с именами учеников. Я проскользнул вдоль стены к своему месту, и сел рядом с Блейз.
— О чем пела шляпа? — поинтересовался я. Она вздрогнула, и обернулась ко мне. Я заметил, что Поттер, пялившийся на нее из-за Гриффиндорского стола, помрачнел при моем появлении, и мысленно скорчил рожу. И угораздило же сестренку влюбиться в это лохматое недоразумение! Одно радует — Поттер к ней все-таки явно неровно дышит. Как бы так ненавязчиво дать ему понять, что с моей стороны путь к ее сердцу открыт?
— Как обычно — всё то же самое — ответила Блейз на мой вопрос о шляпе. — Типа — пролетарии всех стран — не прибедняйтесь, и так далее, и тому подобное, — хихикнула она. — Советовала объединяться всем факультетам, забыть про вражду и дать отпор общему врагу — как и в прошлом году, и в позапрошлом…
— Хм… — я нахмурился. Конечно, я все это слышал уже не раз, но вот задумался впервые. Вполуха слушая, что происходит на церемонии распределения, я рассеяно хлопал вместе со всеми, продолжая обдумывать слова Блейз — и шляпы. Объединяться. Что-то в этом было. Я пока не мог сказать, что именно можно сделать, но очевидно было одно — если я хочу выжить в этой войне, и выйти из нее с минимальными потерями, надо прислушиваться к каждому совету, который покажется неплохим. К тому же, если подумать, даже Снейп советовал мне то же самое. Конечно, подружиться с Поттером — это не то же самое, что со всем Гриффиндором, но все равно — это гигантский шаг в том направлении.
Тем временем распределение закончилось. Слизерин получил девять первокурсников — четырех мальчиков и пять девочек. Впрочем, я едва обратил на это внимание — пока Блейз не пихнула меня под локоть.
— Драко, ты что, не голоден? — спросила она. Я вздрогнул. Вообще-то к еде я не то чтобы равнодушен, но…. А, ладно, в сравнении с Крэбом и Гойлом, которые готовы жевать 24 часа в сутки, и даже во сне, любой покажется равнодушным к еде. На самом деле у меня нормальный аппетит — хвала Салазару, благодаря крови вейл конституция тела у меня врожденная, и я могу не бояться потолстеть, хотя ем все, что захочу. Иногда даже смешно становится при виде зависти на лице Паркинсон, которая постоянно сидит на всяких диетах, но они ей один фиг не помогают.