Это стало последней каплей для Гарри. Его сильные руки крепко прижали меня к нему, стиснули, обвились вокруг меня, и, прижавшись щекой к его плечу, я прильнула к нему в ответ. Мерлин всемогущий, как же мне его не хватало! Я обняла его, и, уткнувшись лицом в его свитер, закрыла глаза. Неужели еще этим утром я сидела в ассиенде, и думала о том, что возможно, останусь там навсегда? Разве я смогла бы жить без него — без Гарри?
— Блейз, — выдохнул он, уткнувшись лицом в мои волосы, и я впервые пожалела, что применила это дурацкое средство, сама толком не зная, зачем. Гарри, однако, ни словом ни делом не выразил своего недовольства переменой моего образа. — Бог мой, Блейз, как я скучал по тебе!
— Я тоже, — пробормотала я, крепче прижимаясь к нему. Он как-то странно дернулся — то ли всхлипнул, то ли усмехнулся, но не отодвинулся, и не выпустил меня, лишь чуть ослабил объятье, когда я сама отодвинулась немного, поднимая голову. Правильно истолковав это движение, Гарри не заставил себя ждать и поцеловал меня — сначала нежно и трепетно, словно боясь поверить, что это не сон — а потом со все возрастающим пылом. Я ответила на поцелуй с не меньшим энтузиазмом, зарывшись пальцами одной руки в его волосы, а второй поглаживая спину юноши. Остановились мы нескоро, когда у меня уже начала затекать шея, а дыхание у обоих сбилось от волнения. Я опустила голову на плечо Гарри, а он, переводя дух, крепче прижал меня к себе.
— Драко сказал, что ты могла не вернуться из Бразилии, — тихо сказал он чуть погодя, когда улеглось немного первое волнение, и мы смогли хоть чуть-чуть начать соображать головой, а не только сердцем.
— Ну, я бы на это не поставила, — чуть лениво отозвалась я, не поднимая головы с его плеча, на котором удобно устроилась. — По крайней мере, теперь. Хотя… боггарт меня разберет. Еще эти утром я сомневалась, что вообще тебя когда-нибудь прощу, даже если ты будешь на коленях передо мной стоять. Признавайтся, Поттер, научился мысли читать на расстоянии? — хмыкнула я. Гарри как-то напрягся, чуть вздрогнув.
— Не твои, — отозвался он. Я нахмурилась.
— А чьи?
— Волдеморта, — отозвался он, помрачнев. Я вздохнула.
— В высшей степени романтично — вспоминать его в такой момент, — прокомментировала я. Гарри смутился, однако рук не разжал.
— Прости, я не подумал, — пробормотал он.
— Ты вообще редко думаешь, в этом твоя беда, — хмыкнула я, и все-таки подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо. — Но в этом же, наверное, и твой особый шарм.
— Только в этом? — поднял брови Гарри с хулиганской улыбкой. Я рассмеялась.
— Тебе никогда не говорили, что если девушке еще простительно нарываться на комплименты, то парню это не к лицу? — спросила я. Гарри беззаботно фыркнул.
— Это разве комплименты, — пожал плечами он. — Это просто констатация очевидного.
— Мда, от Малфоя тебя нужно срочно изолировать, — заметила я. — Он на тебя плохо влияет.
— Ага, размечталась, — фыркнул от двери Драко.
Мы с Гарри как по команде обернулись, чтобы увидеть, что двери Зала распахнуты, и в проеме, за спиной подпирающего собой косяк Малфоя, виднеются три головы — две рыжие, младших представителей семейства Уизли, а третья потемней, и с прической, напоминающей воронье гнездо — Грейнджер.
— Прошу прощения, что мы вламываемся и нарушаем ваше уединение, — лениво проговорил Дрей. Гарри хмыкнул.
— Дождешься ты когда-нибудь, Малфой, — пообещал он. — Что случилось?
— Хм, не как бы тебе это сказать так, подипломатичнее… В общем, с точки зрения магической принципиальности и концепции видового дуализма разновидностей чар… — нарочито затягивая объяснение проговорил Малфой, но его прервала Джинни, которая, закатив глаза, дернула его за руку, и, сделав «страшные глаза», выступила вперед, к моему удивлению, довольно бесцеремонно обхватив моего братишку за талию.
— Гарри, я понимаю, момент не очень подходящий, но ты уж извини, выбирать не приходится, — заметила она.
— Да что случилось? — снова спросил мой парень, теряя терпение.
— Эээ… — замялась Джинни. Рон и Гермиона за ее спиной тоже как-то растеряно переминались с ноги на ногу. Драко вздохнул.
— Блэк проснулся, — сказал он.
Интерлюдия.
Приблизительно за час до конца описанных в главе событий, Хогвартс, Больничное крыло.
Сон. Окутывающий, как тяжелое теплое одеяло, спокойный, как лесное озеро в лунную ночь, и неодолимый, словно жажда в пустыне. Он уже и не помнил, когда ему в последний раз позволяли спать, сколько захочется — пожалуй, это было еще в той, другой жизни. В той, где были свет и музыка, тепло и улыбки, шутки и смех, друзья и любимые… В той, которую он еще смутно помнил — и в которую уже не надеялся вернуться. В той, которая и сама уже начинала казаться далеким и прекрасным сновидением…