Джинни посмотрела на меня странным взглядом, и я вдруг понял, что уже с минуту молча пялюсь в пространство.
— Ты готов? — спросила она. Я машинально поправил галстук, и провел рукой по волосам.
— Ну, вроде, — кивнул я. Однако, вместо того, чтобы снять чары, наложенные нами на дверь, Джин опустила глаза, и, подойдя к одной из парт, оперлась на нее бедром и обхватила себя руками.
— В чем дело? — встревожился я.
— Ни в чем, — помотала головой она. — Просто… Ну, не знаю, как мы сейчас объясним наше отсутствие? Одно дело — не скрывать отношений, а это… Понимаешь, если Рон — да и другие мои братья, — в общем, если мне еще может удаться убедить их в том, что нет ничего страшного, что я встречаюсь с тобой, то… Узнав, что мы с тобой… что мы… что мы занимались любовью, они точно не станут ничего слушать. Они тебя просто убьют, да и меня тоже, если попадусь под горячую руку. А если нет — даже представить себе боюсь, где они меня запрут. В башне посреди необитаемого острова, чтобы ни один человек до меня больше не добрался.
— Мерлин, Джин, да что за средневековые настроения! — фыркнул я, пожимая плечами, а потом подошел и мягко обнял ее за плечи. — Может, у меня честные намерения? — заметил я. Джинни не пыталась отстраниться от меня — наоборот, прижалась, опустив голову на мое плечо.
— Дело не в том, какие у тебя намерения, а в том, кто ты, — ответила она. — Рон с трудом терпит тебя как друга Гарри. Ты думаешь, хоть что-то может заставить его принять тебя в качестве моего парня? И мало того — моего любовника? — мое сердце подпрыгнуло от ее слов, и от того, как просто и естественно она это сказала, и я в очередной раз восхитился ее истинно гриффиндорской смелостью, с которой она смотрела фактам в лицо. Я чуть крепче прижал Джинни к себе.
— А может, как раз наоборот? Если он ради Гарри готов меня терпеть как его друга, то может, сможет принять и ради тебя? — предположил я. Джин приподняла голову и удивленно посмотрела на меня.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она. Я вздохнул, собираясь с мыслями.
— Ну, в принципе, все зависит от того, как именно преподать наши отношения. Одно дело, если Рон и остальные твои братья будут думать, что я тебя соблазнил и хитростью заставил с собой встречаться, а потом намерен бросить. Тогда они действительно не оставят от меня мокрого места, и при этом будут гордиться собой, что избавили свою маленькую беззащитную и наивную сестренку от слизеринского подонка.
— Не говори так о себе, — тихо сказала она, вздрогнув. — Но в остальном ты прав, за одним исключением. Они в любом случае подумают, что наши отношения начались с твоей подачи, и что все, что тебе нужно — это затащить меня в постель. Извини, но твоя репутация в этом отношении, сейчас работает против нас.
— Да, ты права, — согласился я, хотя внутри у меня было ощущение, что в груди трепещет пойманная птичка, вместо сердца. Джинни сказала «против нас!» «НАС», и не «тебя». Значит, как бы ни отнеслись к этому ее браться и родные, — она не намерена отступать. Мы будем бороться за наше будущее вместе! Я прикрыл глаза, крепко обнимая ее, прижимая к себе, вдыхая бесподобный аромат ее волос. Мне потребовалось несколько минут, чтобы уговорить самого себя не растекаться розовой лужицей от счастья. — Даже если ты будешь всеми силами убеждать их в том, что пошла на это добровольно, они все равно будут думать, что это я каким-то образом задурил тебе голову, — сказал я, когда смог собраться с мыслями. — Чарами или еще чем-нибудь. Если уж Рон про Гарри так думал…