— Драко… — она в шоке округлила глаза, и собиралась было что-то возразить, но…
— Нет, — я прижал палец к ее губам, не позволяя закончить, читая сомнение в ее глазах, надежду — и одновременно страх поверить этой надежде. — Никаких фокусов. Никаких подвохов. Я хочу, чтобы ты верила мне. Наложи Веритас. — Пациентов в больнице, кроме Блэка, не было, а от него мы были достаточно далеко, чтобы Черная Магия ему не повредила. К тому же, раз он уже очнулся, опасности и вовсе никакой, даже будь мы ближе.
— Что? Нет, я не буду!.. — запротестовала она.
— Джинни! — перебил я. — Ты хоть понимаешь, как это больно — видеть сомнение на твоем лице? Я не хочу, чтобы между нами встала хоть какая-то недосказанность. Твои друзья, родные, да и просто знакомые — вряд ли хоть кто-то так просто примет наши отношения. Любая мало-мальски сомнительная ситуация будет трактоваться явно не в мою пользу. И рано или поздно ты все равно начнешь сомневаться. Или хотя бы расстраиваться. Я хочу избежать этого. Пожалуйста. Наложи Веритас. — Я потянулся к карману за палочкой. Джин перехватила мое запястье и покачала головой.
— Ладно, — шепнула она, вытаскивая свою, и, даже не отстранившись от меня, направила кончик палочки мне в сердце. — Веритас, — шепнула девушка. Я сглотнул. Ощущение было… слабее, чем в прошлый раз. Намного слабее. Теперь я вряд ли бы стал сравнивать это с чувством, будто в сердце впиваются железные крючья — скорее, мне казалось, что его стиснули мягкие, но неумолимо плотные тиски. По-прежнему ощущалась невозможность солгать — да даже подумать об этом было немыслимо! Вздохнув, я облизнул губы.
— Спрашивай, — выдавил я, ощущая, как враз похолодели ладони.
— Ты… То, что ты сказал сейчас, правда? — спросила она. Я вздохнул. Чем менее точна формулировка, тем больше лазеек она оставляет. Мало ли что я сейчас говорил… Не то, чтобы это было важно лично для меня на этот момент — но мне не хотелось, чтобы впоследствии она снова начала сомневаться во мне, подумав о моих словах.
— Да, — выдохнул я, и помотал головой, когда она собиралась прервать действие заклятия. — Спроси прямо. Не нужно… лазеек. Не оставляй двусмысленности, — несмотря на более мягкие ощущения, силы изменяли мне. Джинни заколебалась, и меня начало охватывать отчаяние. Сколько я еще продержусь? — Джин, пожалуйста! — почти взмолился я. Она вздрогнула и кивнула.
— Ты любишь меня? — спросила девушка прямо.
— Да! — выпалил я. От облегчения я готов был рыдать (хотя, конечно, это было бы, по меньшей мере, глупо). — Мерлин, да! Я люблю тебя, Джинни…
— Фините Инкантатем, — так же тихо закончила она, опустив палочку и убрав ее обратно в карман. — Боже, Драко, прости меня! — выдохнула она, обвив руками мою шею и прильнув ко мне всем телом. Я обнял ее, на сей раз уже обеими руками, прижал к себе, уткнувшись лицом в ее волосы… Несмотря на некоторое головокружение, я и близко не чувствовал того, что было в прошлый раз после заклятия — никакой тошноты, лихорадки, полубредового состояния… Да, я ощущал легкую слабость в ногах, и у меня немного шумело в ушах от усиленного тока крови, но все неприятные ощущения тем и ограничивались.
— Тебя-то за что прощать? — спросил я, и кашлянул, надеясь избавиться от хрипотцы в голосе. Джинни мигом отодвинулась, снова достав палочку, призвала стакан с ближайшего столика, наполнила его водой с помощью «Агументи» и поднесла к моим губам. Я улыбнулся, и, не разжимая сомкнутых вокруг нее рук, покорно выпил предложенную воду, не отрывая взгляда от ее глаз. Когда стакан опустел, девушка поставила его на подоконник и отодвинула в угол, к окну. Убрав палочку, она снова обвила меня руками за шею.
— За то, что сомневалась, — ответила она на мой предыдущий вопрос. — Что тебе пришлось настаивать на Веритасе…
— Да, не бери в голову, — легкомысленно фыркнул я, слегка поморщившись. — Я знаю свою репутацию. Можешь мне поверить, я даже участвовал в ее создании, — добавил я. Джин хихикнула.
— И все-таки, почему Блейз так отреагировала? — спросила она, посерьезнев. — Мне казалось, что уж она-то должна знать, что ты чувствуешь… Она ведь тебя понимает.
— Ну, вообще-то я до недавнего времени и сам так думал, — вздохнул я. — Оказывается, не совсем.
— Странно, — пожала плечами Джинни.
— Да, — согласился я. — Наверное.
Говорить о Блейз не хотелось. Мысли о ее поведении снова всколыхнули обиду. Я ради нее чуть ли не в лепешку расшибался — Я, Малфой, который в принципе ни для кого, кроме себя, такого не делал! Ну, может, еще для родителей… Все равно! Я подставился по Веритас из собственной палочки — и подставился бы дважды, реши Поттер тоже меня проверить, — а она…