Но уж если быть до конца откровенным, ни это, ни разговоры с Дамблдором и Гарри, не были единственными причинами того, почему я так стремился домой. Последний раз я был там этим летом, — прожил пару дней перед школой, вместе с Блейз, но мы редко оставались в самом Маноре. Большую часть времени мы провели в Косом переулке, делая последние покупки перед школой и встречаясь с друзьями, и улаживая финансовые и прочие вопросы, времени на которые в школе не останется. Вероятно, причиной тому была Родовая Магия, но в последние дни меня почему-то неудержимо тянуло в поместье. Мне даже ночью приснился старый дом, серое, словно плачущее небо, и отдающие пустотой и холодом стены, некогда полные тепла и уюта. Я проснулся в ужасе. Родной дом выглядел как склеп, в точности так, как, издеваясь, сказал в свое время про него Поттер. Помню, раньше я лишь смеялся над этим, но теперь — стоило вспомнить этот сон — между лопаток ощущался холодок ужаса.
На самом деле, конечно, дела обстояли вовсе не так плачевно. Да, в Маноре царила какая-то щемящая остановка заброшенности — и даже не столько заброшенности, сколько… потери того самого домашнего тепла, которое царило тут раньше, даже во время пребывания тут Волдеморта. На ум невольно приходило сравнение с человеком. ТОГДА, полтора года назад, дом был здоров — как бы ни издевались над ним Пожиратели, стоило лишь вышвырнуть незваных гостей и провести генеральную уборку — и он засиял, как ни в чем не бывало. Теперь же… Несмотря на то, что вещи были в целости и сохранности, а заботливые эльфы безукоризненно поддерживали чистоту и порядок, возникало ощущение, будто находишься у постели тяжелого больного.
Я приехал в третьем часу дня, и, потратив около часа на то, чтобы пошататься по коридорам и комнатам, знакомым с детства, убедился, что подобная атмосфера царит буквально всюду, от гостиных и залов, до личных спален. Невольно верилось, что Манор живой — он заскучал без семьи, и мне, хочешь — не хочешь, стало стыдно. Плохой, выходит, из меня хозяин…
Словно ради того, чтобы опровергнуть это, я встряхнулся, напустил на себя бодрый вид, и, созвав эльфов, надавал им кучу не особенно важных заданий, которые, тем не менее, несколько оживили печально-заброшенную обстановку суетой и беготней. Сам я устроился в библиотеке, растопив камин и притащив поближе к огню удобное кресло. В разговоре мы с Гарри еще раз примерно обсудили, что именно мне нужно искать, и сошлись на том, что пригодиться могли любые сведения — от описаний свойств и действия самого заклятия, до совершенно конкретной информации об имуществе и предпочтениях Волдеморта. Ну, по сути, последнее нужно было и Дамблдору, так что я взялся за дело всерьез. Но мало ли какие сведения могли неизвестно каким образом еще обнаружиться где-нибудь в уголках Манора — например, в записях отца, или в памяти кого-нибудь из эльфов? Начать я решил с библиотеки, поскольку точно знал, что уж хоть что-то там есть. Нужно было освежить свои воспоминания. Покопавшись на полках, я обнаружил ту самую книгу, из которой почерпнул все то, о чем говорил Гарри, однако, к моему разочарованию, информации в ней оказалось плачевно мало — почти ничего сверх того, что мне удалось припомнить, лишь только какие-то незначительные уточнения. Почти зарычав от разочарования, я взялся за каталог, надеясь, что все же смогу отыскать хоть что-нибудь.
Удача, однако, не спешила мне улыбаться — почти все оставшееся до ужина время я потратил на бесплодное изучение каталога и метания между книгами, в которых находились лишь жалкие крохи информации, куда меньше того, что я уже знал. Я провел почти три часа в библиотеке, и оторвался от «пыльных фолиантов» (на самом деле, эльфы бы головы себе поразбивали, найдись тут хоть крошка пыли) только тогда, когда старейший домовик, Динки, заглянув в дверь, церемонно спросил, не желает ли юный лорд Малфой отужинать. В первый момент я не придал обращению значения… А потом подскочил как ужаленный. «Лордом» в нашем случае эльфы могли именовать только главу семейства. В присутствии Волдеморта чистокровные, по возможности, вообще старались избегать подобных обращений к кому либо, исключая его, дабы не оскорбить своего господина, однако факт оставался фактом — многие чистокровные семейства обладали титулами, которые, правда, мало что значили в магическом мире.
Однако, конечно, совсем не это привело меня в ужас. Эльфы не могли называть «лордом» меня, пока жив отец, и официальная версия здесь совсем ни при чем. Он может быть двадцать раз объявлен мертвым, но домовики связаны с ним и с нашей семьей куда надежнее — духовными и кровными узами, а значит, чувствуют такие вещи практически на уровне подсознания!