— И ты решил его дискредитировать, — заметил я. Артура Уизли я помнил, и не питал к нему особенного уважения, несмотря на то, что он и был отцом Джинни. Нет, я готов был при случае вести себя с ним максимально вежливо, однако при этом лично был с ним почти незнаком, и не имел причин злиться на причиненные ему неудобства. Странно было оказаться в некотором роде меж двух огней.
— Именно так, — с усмешкой согласился отец. — Думаю, не нужно рассказывать тебе, как все обернулось. Девчонка Уизли почти выполнила свою… хм, «миссию», если можно так выразиться, но… Вмешался Поттер, и, как всегда, все пошло прахом.
— Скажи, отец, — я снова начинал злиться, и понимал, что на сей раз вряд ли сдержусь — да, по правде говоря, и желания сдерживаться особенного не испытывал. — Ты даже не думал о том, чем это кончится для нее, не так ли?
— Что за тон, Драко? — удивленно спросил отец. Я встал и отвернулся к камину, тщетно пытаясь успокоиться. — Сын, да что с тобой? — продолжал недоумевать отец. — С каких пор тебя волнует судьба этой… дочери этого маглолюбца?
— Я бы на твоем месте, отец, осторожнее отзывался о своей вероятной будущей невестке, — почти прорычал я, оборачиваясь к нему. Вот это да — ТАКОЕ выражение у него на лице я точно видел впервые в жизни! В кои-то веки мне удалось удивить невозмутимого Люциуса Малфоя! Отец побледнел, стальные серые глаза распахнулись в пол-лица, и недоверчиво впивались в меня, стремясь прочитать, увидеть ответ в моих глазах. Я фыркнул и ответил вызывающим взглядом, вздернув подбородок. На несколько невыносимо долгих, бесконечных минут в гостиной замка вейл воцарилась тишина. Наконец отец глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, полуприкрыв глаза и горько усмехаясь.
— Ты сошел с ума, сын, — негромко проговорил он, и в голосе его звучала горькая ирония — но не надо мной, а над самим собой. Он покачал головой. — Что ж, учитывая обстоятельства и твой теперешний круг общения, наверное, мне стоит благодарить судьбу уже за то, что это все же Джинни Уизли, а не Гермиона Грейнджер?
— Я не НАСТОЛЬКО проникся духом их идей, — отозвался я, скорчив гримасу отвращения при мысли о Грейнджер. Не то, чтобы я действительно считал ее такой уж отвратительной — нет, внешне она была вполне ничего, да и ум ее нельзя было недооценивать, но в моем понимании Грейнджер все равно была и навсегда останется ущербной, неполноценной в магическом плане. Конечно, чисто теоретически, даже если бы я женился на ней, у наших детей мог быть шанс унаследовать Родовую Магию при отсутствии других наследников, как это произошло с Гарри, но… Всегда оставалось это крохотное «но». Что если этого не произойдет? Что если ее магловская кровь окажется недостаточно магически сильной, чтобы Родовая Сила признала ее детей? Что если… Да все эти расчеты в любом случае не имели смысла, в конце концов! Я мог сколько угодно ценить Гермиону, как подругу Гарри — и даже как свою! — но все равно не испытывал к ней ни малейшего влечения! С другой стороны, стоило только подумать о Джинни…
— Насколько далеко ты зашел? — прямо спросил отец. Я ответил твердым, решительным взглядом.
— Достаточно далеко, — отозвался я.
— Ты, в самом деле, сошел с ума, — покачал головой Люциус. — Драко, даже если у тебя все это действительно серьезно, тебе же всего семнадцать лет!
— Я и не собираюсь жениться прямо завтра! — буркнул я. — А если ты беспокоишься о возможных «осложнениях», то…
— О, об этом я могу не беспокоиться, — отмахнулся отец. — Я знаю, насколько ты осторожен, и как хорошо обучен. Я беспокоюсь об осложнениях, которые возникнут с ее семьей. Ты не думаешь, что хотя бы эта история с дневником существенно осложнит их?
— Да, наверное, — вздохнул я. — Ну что ж, мне просто придется доказать им, что я — не ты.