— Все верно, — кивнула Нарцисса. — Но надеюсь, ты не откажешься составить на прогулке компанию своей пожилой матушке?
— В день, когда тебя можно будет назвать пожилой, Луна упадет на Землю, мама, — рассмеялся я. — Но даже тогда я ни за что не откажусь тебя сопровождать.
— Вот это верные речи, — подчеркнуто довольным тоном похвалила меня мать, тоже посмеиваясь. — Ну что ж, в таком случае, подожди меня здесь немного — я только поднимусь к себе за мантией.
— Конечно, — кивнул я, кидая куртку на диван, и провожая взглядом изящную фигурку Нарциссы.
Однако если бы я рассчитывал побыть в одиночестве, меня постигло бы жестокое разочарование. Стоило двери за матерью закрыться, как почти в ту же секунду распахнулись, будто от сильного пинка, двери напротив, которые вели, кажется, в оранжерею. Через мгновение, не успел я опомниться, с истошным визгом «Драко!!!!» на мне повисли, чуть не сбив с ног, две девичьи фигурки. Две пары рук одновременно с разных сторон оплели мою шею, а к губам прильнули жаркие мягкие губы, мигом вовлекая меня в глубокий страстный поцелуй. От неожиданности и ошеломления я ответил на него, краем сознания отметив, что целуюсь с девушкой, прильнувшей ко мне слева. Впрочем, продолжалось это недолго.
— Эй, не наглей, теперь моя очередь! — воскликнул возмущенный голос справа, и чужие губы исчезли с моего рта. Я снова не успел даже охнуть — нежная рука быстро развернула мою голову за подбородок, и уже другие губы снова надежно запечатали мой рот — поцелуем, не менее страстным, чем первый.
— Сафи! — выдохнул я, когда смог говорить, и, заморгав, уставился в сияющие от радости темно-синие глаза Сапфиры.
— Эй, тут не только она, между прочим! — возмутилась первая девчонка, снова разворачивая мою голову к себе, так что я начал чувствовать себя куклой.
— Эми! — выдал я, невольно тоже расплываясь в улыбке. Искрящиеся смешинками изумрудно-зеленые глаза Эмерельд тоже просияли от радости.
— Мы та-а-ак соскучились! — в унисон воскликнули сестры.
В это я охотно верил. Особенно в данный момент, когда мне представили отличное доказательство. Руки Эмерельд соскользнули с моей шеи, опускаясь ниже и задирая свитер, а уверенная ладошка Сапфиры по-хозяйски потянулась к молнии на брюках. И это в тетушкиной гостиной, чуть ли не у всех на виду!!! В затуманенном зарождающимся возбуждением сознании молнией мелькнула мысль о Джинни, и о том, что она в жизни не простит мне подобного «загула» на сторону, и это разом придало мне сил и отрезвило. Я мгновенно высвободился из ласковых рук полувейл и отступил.
— Девчонки, я тоже безумно рад вас видеть, но… Давайте обойдемся без этого. — умоляюще проговорил я, и запнулся, смутившись под из подозрительными взглядами. Как бы так поделикатнее объяснить им, что я уже не тот беззаботный ловелас, который уезжал отсюда летом? Эми и Сафи тем временем обменялись недоуменными взглядами между собой.
— Драко, что с тобой? Может, ты болен? — обеспокоенно спросила Сапфира.
— Ты выглядишь усталым, ты плохо себя чувствуешь? — вторила ей сестра.
— Со мной все в порядке! — потерял терпение я. — Просто кое-что изменилось, и… И я не могу больше сохранять наши отношения такими, как раньше. — Фраза получилась неловкой и слегка корявой, так что я снова смутился. Впрочем, девчонки всегда понимали меня чуть ли не с полуслова.
— О! Оу, это здорово! — воскликнула Эмерельд, первая сообразив, в чем тут дело. — У тебя появилась девушка! Ты уже помолвлен? — с искренним любопытством спросила она. Я покачал головой.
— Еще нет, но я люблю ее, — ответил я. — И…
— Но если ты не помолвлен, то формально ты свободен! — возразила Сапфира, похожее, не разделявшая восторгов сестры. — Почему же ты не можешь сохранить наши отношения? К тому же, ведь твоей девушки здесь нет!
— Сафи! — возмущенно одернула сестру Эмерельд. — Уверена, Драко не хочет изменить своей возлюбленной, не так ли? — мягко обратилась она ко мне. От высокопарного словечка «возлюбленная» меня малость покоробило, но я кивнул.
— Но ведь наши отношения начались раньше, — упрямо нахмурилась Сапфира. — Так почему же…
— Уверен, она все равно сочла бы это изменой, — сказал я, и кашлянул, чтобы прочистить горло — голос почему-то хрипел, точно простуженный. — Простите, — я покачал головой. — Вы навсегда останетесь для меня… Особенным воспоминанием, но… Думаю, что теперь — ТОЛЬКО воспоминанием. Все… все кончено.