— О нет, ты ошибаешься, сын, — покачал головой Люциус. — Чаша была у Лорда с незапамятных времен. Может, он и раздобыл ее не очень честным путем, но все же… Во всяком случае, об этом никто ничего толком не знал. Ну а что до того, почему… Сложно сказать точно, но ты снова заблуждаешься. Вещи Основателей — большая редкость. Настолько большая, что многие вообще считают, будто до наших времен от них СОВСЕМ ничего не дошло. Как ты понимаешь, это не совсем так. Хотя, признаться, я в своей жизни видел, не считая этой чаши, только одну подобную вещь. Меч Гриффиндора.
— Ну да, — машинально кивнул я, слегка разочарованный. О мече Гриффиндора знал весь Хогвартс, стоило только Гарри вытащить его на свет Божий. Неужели о реликвиях Рейвенкло отец ничего не слышал? Похоже что так… Обидно, я надеялся на обратное. — И все-таки, зачем Лорду чаша? Я понимаю ее ценность, но уж у кого — у кого, а у Волдеморта точно не могло быть финансовых проблем. Зачем ему вообще деньги? Если уж он что-то пожелает, кто сможет его остановить? — сказал я, чтобы немного утихомирить отцовскую подозрительность и направить ее в другое русло.
— Думаю, дело не в деньгах, а в некотором… престиже, — отозвался он. — В его желании хотя бы в этом следовать обычаям чистокровных. Хотя, кто может понять причины Лорда, кроме него самого?
— Ну да, ну да, — согласился я. Люциус снова внимательно посмотрел на меня.
— И все-таки, Драко… почему тебя вдруг так заинтересовали личные вещи Лорда? — спросил он. Я вздохнул и встретил его взгляд с легким вызовом в глазах.
— А тебе оно надо? — откровенно спросил я. Бесстрастное лицо отца не дрогнуло, но в глазах промелькнуло удивление.
— Даже так… — протянул он. Я медленно покачал головой.
— Именно, — подтвердил я. — Поверь мне, для тебя же так будет безопаснее. И для мамы. Если сможешь, просто забудь обо всем, что я спрашивал у тебя, и обо всех своих подозрениях тоже.
— В прошлый раз ты хотел знать о дневнике Лорда, — словно и не слыша меня, сказал отец. — Но разговор переключился на твои отношения с… — он поморщился, — с Джинни Уизли. Но теперь… Я рассказал тебе тогда, как дневник попал ко мне. Полагаю, что историю того, как я его использовал, пересказывать нужды нет?
— Правильно полагаешь, — кивнул я. — Так значит, дневник полностью утратил свои свойства?
— О, ну, на нем, конечно, остался отпечаток сущности Лорда, как и на любой его вещи, но… Драко, ты в порядке?
Я заморгал, осознав, что таращусь на него обалделым взглядом, ошеломленный идеей, которую он мне подкинул. В самом деле — отпечаток сущности, по сути, та же самая аура, которая использовалась заклятием Поиска!
— Да, я в порядке, — кивнул я. — Отец, а… Что с ним теперь?
— С дневником? — Люциус пожал плечами. — Твой приятель Поттер с его помощью освободил этого выродка из эльфов, Добби. Можешь себе представить, стянул с себя носок и запихнул в останки дневника, после чего имел наглость вернуть его мне! Как будто я согласился бы притронуться к нему — да это было все равно, что тут же признать свою вину!..
Против воли я почувствовал, что улыбаюсь, представив себе двенадцатилетнего Гарри, только что вернувшегося из Тайной Комнаты — распираемого радостью от того, что все кончилось хорошо, и что он снова смог всем помочь, и одновременно с этим пышущего праведным гневом. Да, подобная штучка как раз в его духе. А Добби… Да уж, этот эльф всегда был папиной головной болью, он никак не хотел вести себя так, как того требовали правила поведения домовиков. Вечно ныл и жаловался, что с ним плохо обращаются, мелко пакостил время от времени, а когда уж наказывал себя, весь Манор, кажется, знал о том, как жестоки хозяева Добби. Динки и остальные знать его не желали, и со стыда сгорали, слушая его причитания. Интересно, стоит сказать отцу, что это лопоухое недоразумение теперь работает в Хогвартсе? Гарри прилагал все усилия, чтобы я не столкнулся с ним, но, на самом деле, я уже давно заприметил нашего бывшего домовика среди кухонных эльфов, и только посмеивался над потугами Поттера его спрятать. Честно говоря, после ухода Добби всем стало только лучше — и Манор зажил поспокойнее, да и сам эльф, кажется, обрел то, что ему было нужно.
— Да, я слышал об этом, — сказал я отцу. — Ты отдал дневник домовику, а тот нашел в нем носок. Полагаю, носок он забрал… А что стало с дневником?
— Да валяется где-то в столе, в библиотеке, — поморщился Люциус. — Можешь себе представить, Лорду рассказ о том, что с ним стало, не пришелся по душе. И это еще мягко сказано. Он был в бешенстве. Еще немного, и я бы перебрался на постоянное жительство в Мунго, в одну палату с Долгопупсами. Так что, как ты понимаешь, я не был склонен лишний раз напоминать Лорду о дневнике. Так что, насколько мне известно, тетрадка все еще на месте. И заметь, я даже уже не спрашиваю, зачем тебе.