Как бы ни хотелось максимально продлить процесс, мы слишком долго не были вместе, чтобы из этого что-нибудь вышло. Скорее, все напоминало Рождественскую ночь и пустой класс, где мы занимались любовью на учительском столе. Отчаянные, страстные поцелуи и ласки, словно мы были вдвоем в последний раз… Хвала Мерлину, я каким-то чудом опять сумел не забыть про чары контрацепции, — видимо, это уже вошло в привычку.
Поначалу я пытался как-то сдерживаться, и уделить побольше внимания прелюдии, покрывая поцелуями и ласками ее шейку, плечи и спускаясь к груди, но очень скоро Джинни, нетерпеливо застонав, потянула меня к себе.
— Не могу больше… — простонала она, выгибаясь навстречу. — Дрей, не мучай меня…
— Не торопись, — шепнул я, тщетно пытаясь унять свое тяжелое дыхание. Мне казалось, еще немного, и я сам сойду с ума. Но она отчаянно замотала головой.
— Нет, не сейчас! — взмолилась девушка. — Пожалуйста! Я хочу быть твоей…
От этих слов мне окончательно снесло крышу, и я понял, что остановиться не смогу и за все сокровища мира. Да что там сокровища! Я бы не остановился, наверное, даже если бы в тот момент дверь раздевалки слетела с петель, и внутрь ввалились все ее братцы в полном составе.
Мы занимались любовью с отчаянным, горячечным жаром, граничащим с поспешностью. Кажется, Джинни снова оставила на моих плечах несколько синяков, стиснув их в тот момент, когда я овладел ей. Кажется, ее руки царапали мою спину… Я не понимал, не обращал внимания. Это не имело значения. Значение имело только одно — она здесь, со мной, в моих руках… Естественно, надолго нас обоих не хватило, и я только чудом сумел сдерживаться до тех пор, пока не почувствовал, что она тоже близка к финалу. Ощутив, как напряглось и задрожало от предвкушения ее тело в моих объятьях, я тоже позволил себе отпустить тормоза, так что мы, как и раньше, кончили вместе. На пике наслаждения я выкрикнул ее имя, и почти не веря, услышал в ответном стоне свое. Мерлин, эта девушка была просто создана для меня!
Чуть отдышавшись, я перекатился на спину, и укрыл нас обоих ее мантией. По полу тянуло легким сквозняком, но это неудобство казалось сущей мелочью. Джинни, прижавшись ко мне, уютно устроилась рядом, и, казалось, уснула. Конечно, спать сейчас, здесь, было бы в высшей степени неразумно: нас наверняка уже искали, и даже если еще пока нет, Гарри ждет, что я появлюсь на их дурацкой вечеринке по случаю победы, не говоря уже о том, что Джин тоже просто обязана там присутствовать. Так что, то, когда нас начнут искать — это только вопрос времени. И потом, лежать на холодном полу не особенно полезно для здоровья… Но, честно говоря, в тот момент мне было глубоко плевать на все эти обстоятельства. Я ощущал небывалое умиротворение, как и всегда, после того, как занимался с Джинни любовью, и мне решительно не хотелось ни вставать, ни даже шевелиться.
И все-таки через какое-то время я почувствовал, что начинаю замерзать. Мантия, укрывавшая нас, была неисправимо мала для двоих, и те места, которым не досталось теплого местечка, начали банально леденеть. Я зашевелился, и Джинни протестующе застонала, неохотно поднимая голову с моей груди.
— Нам пора? — огорченно спросила она. Я хмыкнул.
— Ну, думаю, какое-то время у нас еще есть, но признаться, я слегка замерз. А ты?
— Да, немного, — кивнула она. — Что, нужно одеваться?
— Ну… — я обвел глазами раздевалку, и мой взгляд задержался на противоположной от входа двери. В слизеринских раздевалках такие двери вели в душевую, и я не сомневался, что тут дело обстоит так же. — Есть идея получше, — сказал я.
Через несколько минут мы уже были в быстро наполняющейся паром душевой, отогреваясь под теплыми струями воды. Смущение Джинни при виде меня без одежды, несмотря на то, что уже было между нами, тем не менее не казалось мне смешным или неестественным. Напротив, захотелось обнять ее, и осыпать поцелуями зардевшееся лицо и припухшие губы. Что я и сделал — притянул ее к себе, разомлевшая от тепла и влаги кожа, казалось, стала еще более чувствительной, чем раньше, и прикосновения снова заставили кровь бежать по жилам быстрее. Девушка задрожала, неуверенно проводя ладонями по моей груди, и снова потянулась к моим губам. Меня всегда восхищала ее смелость, с которой она вступала в любовную игру, при этом Джинни не казалась ни распущенной, ни беспринципной. Может, я судил отчасти предвзято, но лично мне виделась в этом всего лишь обычная гриффиндорская отвага. Это качество в Гарри порой раздражало меня, и в то же время заставляло стараться самому не ударить в грязь лицом в сравнении с ним. В Джинни же эта черта восхищала, и вызывала желание боготворить мою бесшабашную гриффиндорскую девчонку, которая не играла в ложную скромность и ханжество.