— Блейз… — начал было я. — Если ты понимаешь, почему я это делаю, ты не можешь не видеть и того, что другого выхода нет! Я знаю, что ты сейчас скажешь, — воскликнул я, поднимая руку, увидев, что она собирается возразить. — Ты скажешь, что тебе все равно, что ты не боишься и что готова рисковать… Но Я не готов. Я не пойду на это. Не могу рисковать тобой. Чем угодно — но не тобой…
— Гарри… — как-то обессилено вздохнула девушка, и плечи ее поникли. Хрипотца и резкость исчезли из ее тона, и это снова был мелодичный, чуть усталый, но нежный голос моей Принцессы. — Неужели ты не понимаешь, что это глупо и бессмысленно? Это чуть ли не худшее, что ты можешь сейчас сделать, и к тому же — в этом нет никакого смысла. Это ничего не изменит. Только причинит боль нам обоим, и тем самым ослабит тебя. Не думаю, что это именно то, чего ты хочешь.
— Важно не то, чего я хочу, Блейз, — возразил я, сглотнув, чтобы убрать вставший поперек горла комок. — Важно обезопасить тебя. Волдеморт охотится за тобой, потому что ты моя девушка, и он не успокоится, пока не… Пока не добьется своего. Я не могу позволить ему причинить тебе вред!
Почти не осознавая, что делаю, я шагнул к ней и опустился на колени на старый истрепанный коврик возле кровати — прямо у ее ног. Наши глаза оказались почти на одном уровне — мои лишь чуть ниже, чем ее. Я с болью в сердце посмотрел в ее лицо. «Может быть, это в последний раз…» — мелькнула горькая мысль. В глазах Блейз стояли непролитые слезы, но она была далека от рыданий. Девушка выпрямилась, придвигаясь ближе ко мне. Одна ее ладонь легла мне на грудь, другая невесомо коснулась волос.
— Гарри… — начал она, но я не дал ей договорить.
— Я не могу, Блейз, — повторил я, накрывая ее ладошку, лежащую у меня на груди, своей. — Я должен обезопасить тебя, понимаешь? Если мы расстанемся, у него больше не будет причин, чтобы преследовать тебя…
— И он такой дурак, по-твоему, что не догадается, в чем причина нашего разрыва? — фыркнула она. — Гарри, будь логичен. Ты сам сказал внизу, Волдеморт знает тебя. Знает, что ты за человек, и как привык поступать. Что изменит перемена дурацкого официального статуса? Он играет на твоих чувствах, а не на положении! Допустим, мы расстанемся. Что это изменит? Что с того, что я не буду больше официально считаться твоей девушкой? Ты перестанешь относиться ко мне так, как раньше? И если он похитит меня, ты просто махнешь рукой, и скажешь — «ну что ж, она все равно уже моя БЫВШАЯ девушка, так пусть Темный Лорд делает с ней что хочет, мне все равно»? Так?
— Блейз, да я… да я делаю это только ради тебя! Я жизнь за тебя отдам, неужели ты не понимаешь?! — воскликнул я. — И он знает об этом! Поэтому и охотится за тобой!
— И ты передумаешь отдавать жизнь за меня, если мы расстанемся!? — почти в тон мне крикнула она. — Только не пытайся убедить меня в том, что так и будет!
— Я… — Я запнулся, когда смысл ее слов окончательно дошел до меня, и медленно покачал головой. — Нет. Так не будет. Я при любых условиях умру за тебя, если понадобится… — пробормотал я, теряя задор, снова потрясенный до глубины души этими словами. Неужели… Неужели Блейз права? Я не видел изъяна в ее рассуждениях. Я в любом случае в лепешку расшибусь, чтобы спасти ее, если что-то случится, и не так уж важно, будем ли мы при этом официально встречаться, или расстанемся. — Я… Но… Но если он будет думать, что между нами все кончено, возможно, он поверит, что похищать тебя нет больше смысла? — проговорил я, но возражение получилось жалким даже на мой собственный взгляд. Естественно, Блейз не приняла его.
— Гарри, мне потребовалось две минуты, чтобы понять, что к чему, — негромко сказала она, покачав головой. — Как думаешь, сколько понадобится Волдеморту? Даже если считать его полным идиотом, не думаю, что у него займет больше десяти минут прийти к тем же выводам. К тому же, времени на размышления у него будет куда больше, тут он не ограничен. И что он сделает, когда поймет, как обстоят дела? Думаешь, он отступиться, со словами — «Ну, раз Поттер решил, что Блейз Забини ему больше не девушка, значит, надо оставить ее в покое и поискать другую жертву?» Мне почему-то кажется, что он, скорее, посмеется над твоей наивностью, и продолжит придерживаться своего плана.
— Мерлин… — пробормотал я с тяжелым вздохом, и, чуть отклонившись назад, закрыл лицо руками и с силой потер его ладонями. — Я не знаю. Все так запутано…
— Дамблдор считает, что любовь — это твоя сила, Гарри, — негромко сказала девушка, мягко взяв меня за запястья, и отводя мои руки от лица. — Так не делай ее своей слабостью. Наша разлука не принесет тебе ничего, кроме боли. Она не обеспечит мне безопасности, и не поможет тебе обрести уверенность. Она только заставит нас обоих страдать, вот и все.