— Что произошло? — спросил он, опустив обычное уважительное обращение к директору — что тоже свидетельствовало о крайней степени напряжения.
— Боюсь, Северус, наши юные друзья предприняли отчаянный и безрассудный шаг, на который им не следовало решаться — по крайней мере, не так спонтанно, — отозвался Дамблдор, и в голосе его по-прежнему слышалась тревога. У меня сжалось сердце — если даже директор беспокоится, значит, дело действительно плохо. Молчаливо шагающий по другую сторону Джаред Поттер снова до ужаса напомнил Гарри — Гарри, который услышал плохую новость или принял нелегкое решение, однако полон решимости не отступать от своего. Честно говоря, мотивы действий и реакций профессора аппарации мне были непонятны. Добро бы он проникся к Гарри любовью или хотя бы попытался наладить отношения с внуком. Нет, порой он смотрел на него вполне доброжелательно, и разговаривал, хоть и редко, но достаточно любезно. Но все же он не делал никаких попыток сблизиться с Поттером-младшим, предпочитая просто наблюдать за ним со стороны. Но что, в таком случае, ему нужно здесь? Или он просто пришел на помощь, по личной просьбе Дамблдора, и к Гарри это не имеет никакого отношения?
— Ну, от Поттера я ничего другого и не ждал бы, — презрительно фыркнул Снейп тем временем. Немного улучшившееся было в середине года, отношение профессора к Гарри снова испортилось после того, как он застал нас в одной кровати в тот раз, в «Трех Метлах» — невзирая на то, что мы объяснили ему, что между нами тогда ничего не было. (Ну, а о том, что произошло после его ухода, ему знать вовсе и не обязательно!) — Да и Драко очень сильно в последнее время подвержен его влиянию.
— Не будь столь категоричен, Северус. Мальчики оказались в самой гуще событий, и это, вполне естественно, влечет за собой определенный последствия, особенно учитывая предназначение Гарри, — возразил Дамблдор.
— Угу, — буркнул Снейп, скривившись, точно его силой заставили проглотить лимонную дольку — и отнюдь не засахаренную.
Тем временем Рон замедлил шаг и остановился перед гладкой на вид стеной в коридоре седьмого этажа, напротив гобелена с изображением психованного волшебника, пытавшегося научить балету троллей. Нерешительно опустив метлу на пол, Уизли сделал два шага вдоль стены, что-то беззвучно бормоча одними губами, потом, к моему некоторому недоумению — то же самое, но в обратном направлении, а потом, повернувшись, еще раз вперед. Что-то словно щелкнуло где-то в глубине, в толще стен, и гладкий камень словно бы потек или посыпался, меняя форму — сквозь него все четче и четче проступали очертания небольшой деревянной двери, напоминающей дверь чулана для метел или уборочной утвари.
Выручай-комната! Я с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. В самом деле, я ведь неоднократно слышала об этом загадочном помещении — и от Гарри с его компанией, и, особенно в последние месяцы, от Драко. Правда, самой, лично мне тут бывать как-то не приходилось, однако по разговорам это место мне было прекрасно знакомо, и я укорила себя, что не сообразила, куда мы идем, если не с самого начала, то хотя бы оказавшись в этом коридоре.
Тем временем дверь, вызванная Роном, проявилась окончательно, и от меня не укрылся озабоченный взгляд Дамблдора, которым тот вперился в нее.
— Ты уверен, Рон, что комната стала тем же самым местом, где вы побывали? — требовательно спросил директор. Рон неуверенно кивнул.
— Ну, эээ… Да, сэр, в прошлый раз она тоже… это… ну, дверь была неказистой, а внутри… Пожалуйста, сэр, ведь можно… — он запнулся, и одарил директора умоляющим взглядом. Дамблдор вытащил палочку, — что даже на уроках делал редко, и бросил взгляд на своих спутников.
— Джаред, Северус, будьте наготове, — мягко сказал он, однако его лицо было серьезным, и мрачно-сосредоточенным, и даже отчасти суровым. Оба профессора кивнули, и тоже достали свои палочки. Директор перевел тяжелый взгляд на отступившего назад Рона, и на долю секунды сверкнул удивлением при виде меня — хотя так быстро, что я не могла быть уверена, что мне это не померещилось. Дамблдор ничем кроме этого не показал, что мое присутствие стало для него неожиданностью. — Рон, Блейз, понимаю вашу тревогу, но прошу, держитесь позади. На сегодня уже достаточно безумств, — попросил он каким-то странно печальным, усталым голосом.
Мы с Уизли, не сговариваясь, закивали, однако я на всякий случай все же вынула собственную палочку из кармана. Рон сочувственно посмотрел на меня, и приблизился, словно хотел что-то сказать, но в этот момент Дамблдор открыл дверь — и я подалась вперед, не в силах сдержать любопытство.