Комната внутри потрясала воображение простором, хотя из-за висевшей в воздухе пыли разглядеть ее истинные размеры казалось невозможно. В первый момент мне показалось, что ее освещает дневной свет — но этого быть не могло, ведь сейчас глубокая ночь! Я бросила взгляд в конец коридора, туда, где были темные окна, за которыми виднелось иссиня-черное ночное небо. Все правильно — третий час, ни о каком рассвете еще и речи нет. Но как же тогда?
Висевшая в воздухе пыль мешала разглядеть все как следует, однако даже того, что мы смогли увидеть, было достаточно, чтобы догадаться, что здесь произошло нечто ужасное. Подобный хаос я раньше видела только в магловском кино, в фильме где одна из сцен происходила на магловской свалке. Горы всевозможных сломанных, разбитых и покореженных вещей громоздились повсюду, щедро припорошенные пылью, каменной крошкой, чем-то вроде щепок и опилок, и Мерлин ведает, чем еще.
Вопреки всем опасениям и предосторожностям осмотр комнаты дал не так уж много. Заклинания проверки не выявили никаких действующих или спящих чар, кроме естественного магического фона самой комнаты. Чары обнаружения форм жизни тоже ничего не дали — внутри не было никого живого. Поджав губы, Снейп наложил выявляющие чары, чтобы отыскать, как это ни неприятно, трупы — и с возрастающим отвращением поведал всем, что чары выявили несколько мертвых тел. Впрочем, он тут же добавил, что только три из них были человеческими, и при этом последний из этих несчастных умер не менее семидесяти пяти лет тому назад.
Получалось, как это ни парадоксально, что мальчишек нет в комнате. Могли ли они выйти, пока Рон бегал за помощью? Это вызывало серьезные сомнения. Судя по виду зала, тут творилось нечто ужасное, да и Рон недоуменно озирался по сторонам, словно не мог понять, куда могли подеваться его «подельники». Что до меня — так я вообще мало что понимала. Какого треклятого чокнутого корнуэльского пикси они вообще здесь забыли — да еще в третьем часу ночи? После всех заклятий и поисков жуткая, удушающая тревога за них немного улеглась, — ведь судя по всему, парни были живы. Теперь она сменилась лишь некоторым беспокойством, поскольку никто не знал, куда они могли деться. Дамблдор предположил, что Выручай-комната, вероятно, в час нужды предоставила им путь к отступлению, но куда он вел, и что именно собой представлял, оставалось неясным. Наконец, когда основная масса поисковых и обнаруживающих чар была наложена, и сомнений в том, что ни Гарри, ни Драко в Выручай-комнате нет, ни в живом ни в мертвом виде, Дамблдор, взмахнув палочкой, начертал себе из воздуха стул с высокой резной спинкой, поставил его на более-менее чистый участок пола, и сел, устало и тяжело дыша. Директор казался постаревшим и удрученным, хотя, несомненно, испытывал большое облегчение. Джаред Поттер, выглядевший чуть ли не более измотанным, чем Дамблдор, поступил проще — выудил из кучи мусора небольшую табуретку на единственной массивной ножке в середине, с обломанными опорами, и наложил на нее неожиданно безупречно сработавшее «Репаро». Шлепнув ладонью по пыльной обивке сидения, профессор аппарации поставил табурет на пол и, с облегчением крякнув, невозмутимо уселся.
— Итак, Дамблдор, полагаю, уж вам-то известно, что именно искали мальчишки? — озвучил он вопрос, который, как я подумала, интересовал всех, кроме Рона. Ну естественно, Уизли-то знал ответ. Хм, ну что ж, если сейчас у профессора Поттера не получится разговорить Дамблдора, придется мне взять в оборот рыжего гриффиндорца…
— Разумеется, Джаред, — невозмутимо кивнул Дамблдор, снова возвращая себе обычный, непробиваемо-непоколебимый вид. — Однако, боюсь, я не могу посвятить вас в его подробности. Вы оказали нам неоценимую помощь, это верно, но при этом вы даже не член Ордена Феникса, а дело очень деликатное.
— Каким бы деликатным ни было дело, — повысил голос Поттер-старший, ожесточенно хмуря брови, — оно, боггарт вас побери, касается Гарри! Я его старший родственник, и имею право знать, во что вы втянули моего внука!
При этих словах у меня отвисла челюсть — и не у меня одной. Не этот ли человек почти грубо бросил при первой встрече, на глазах у толпы старшекурсников и остальных профессоров Аппарационной Комиссии, что не назовет внуком «щенка грязнокровной девки»? Конечно, с тех пор прошло несколько месяцев, в течение которых у него была возможность присмотреться к Гарри, но все же подобное заявление — это было, пожалуй, чересчур.
— Ну надо же, как вы заговорили! — зашипел, вторя моим мыслям, Снейп. — Какая трогательна забота! А когда вы оскорбляли и его, и его мать в присутствии профессоров и других студентов, вы тоже беспокоились о нем?