Уловка Блейз с тем, чтобы увести Гарри, меня прямо-таки восхитила. От меня не укрылся чуть виноватый взгляд сестренки, который она кинула на меня перед тем, как вытащить своего ненаглядного Гарри из класса, но я лишь хмыкнул. Мне и самому было плохо от того, как чувствовал себя Гарри — не так, как ему, конечно, но все же я ощущал определенный дискомфорт. Признаться настолько плотная связь начинала меня тревожить. Конечно, телепатическое общение и прочее — это довольно хорошо, но все же меня пугала мысль о том, что это, похоже, не предел. Если так пойдет дальше, мы можем совсем потеряться друг в друге…
Объяснений Северуса я почти не слышал — а точнее, не мог на них сосредоточиться. Остальные уже начали что-то делать, а я все еще сидел, и пытался сообразить, что мне вообще следует взять — учебник, тетрадь, или нож для резки ингредиентов? Крестный демонстративно не обращал на меня внимания, но я знал, что это лишь затишье перед бурей. Навреняка он-то прекрасно понял, что даже орать на меня сейчас — смысла никакого. Зато потом, когда я немного приду в себя, можно не сомневаться, что меня ожидает добрая головомойка.
— Держи, Спящая Красавица! — громкий шепот над ухом заставил меня встрепенуться, и я, заморгав, удивленно уставился на пузырек, который поставила передо мной на парту вернувшаяся Блейз.
— Что это? — поинтересовался я, разглядывая его. Сестренка демонстративно фыркнула.
— Яд, — невозмутимо отозвалась она. — Решила милосердно тебя отравить, чтоб не мучился.
— Что? — я нахмурился, не зная, смеяться мне или плакать. Кажется, я действительно туго соображал, потому что лукавая улыбка Блейз превратилась в жалостливую, а потом — в скептическую.
— Ох, Дрей, — покачав головой, сказала она. — Да пей уже, горе мое, это всего лишь Бодрящее зелье!
— Бо… О! — едва уразумев смысл словосочетания «Бодрящее Зелье», я, не раздумывая, ухватил пузырек и опорожнил одним глотком.
Закрыл глаза, и с минуту сидел молча, ощущая, как по телу растекаются бодрость и сила — словно я прополоскался под контрастным душем, после целой ночи полноценного и крепкого сна.
— Блейз, ты просто ангел милосердия, — искренне сказал я, открывая глаза и улыбаясь сестренке во весь рот. Она понимающе хмыкнула и с притворной строгостью сдвинула брови.
— Ты ведь понимаешь, что за действие этого зелья ты потом заплатишь вдвое, а? — спросила она. — Как только оно закончится, ты с ог будешь валиться в прямом смысле.
— Да знаю я, не хуже твоего! — отмахнулся я. — Подумаешь, завтра уже выходные, можно выспаться. А как Поттер? — тут же забеспокоился я. Под действием Бодрящего Зелья сонливость схлынула и голова снова соображала ясно и быстро. — Блейз, ты, надеюсь, его этим не поила? Ему нельзя, с мигренью! — встревожился я. Сестренка оскорблено вздернула подбородок.
— Ну конечно поила, я же клиническая идиотка и не лечусь! — раздраженно зашипела она. — Знаешь ли, Драко Томас Люциус Малфой, ты в этом классе не единственный получил «Превосходную» СОВу по Зельям! Или я, по-твоему, не знаю, как можно и как нельзя применять Бодрящее зелье? Между прочим, этот пузырек — из моих запасов!
— Ох. Извини, — смутился я. Блейз это, кажется, не успокоило, но возможности пререкаться у нас больше не было.
— Мисс Забини! Мистер Малфой! — резко окликнул нас Снейп. — В чем дело? Что у вас за разговоры на уроке? Мало того, я вижу, вы еще и не приступали к процессу варки заданного зелья? Не ожидал от вас такого… — в голосе крестного послышалось настоящее разочарование. — Минус два балла Слизерину. — холодно сказал он. — И приступите к работе немедленно. Если в конце урока вы не сдадите мне удовлетворяющий установленным для ВАС стандартам образец — пеняйте на себя. Вам понятно?
— Да, сэр, — мигом потупились мы оба.
— Мистер Малфой, что за зелье мы варим и каковы его особенности? — жестко спросил крестный. Обычно он крайне редко вообще спрашивал меня — ну, если я сам не вызывался ответить. Такое поведение яснее ясного говорила— пощады не жди. Я, сглотнув, кинул взгляд на доску — уф, к счастью, ничего особенно сложного, стандартное зелье Маскировки.