— Джинни!?
В неярком свете единственной свечки, стоящей почти рядом со мной, на прикроватной тумбочке, я отчетливо увидел знакомое, любимое лицо. Джин была бледной и грустной, однако глаза ее смотрели на меня с мягкой и чуточку печальной нежностью. В ответ на мое восклицание она лишь невесело улыбнулась.
— Привет, — в глазах Джинни блеснули слезы, и она чуть прикусила губу. А я…
— Господи, Джин!
Невзирая на ужас нашего положения, плен и неизвестные, но, несомненно, каверзные планы Волдеморта в отношении Джинни — и, наверное, в отношении меня тоже, — при виде девушки меня охватило невероятное, всепоглощающее чувство облегчения. Рывком притянув ее к себе, я заключил ее в объятья, и прижал к себе так крепко, как только мог. В первый момент Джинни как-то напряглась, словно одеревенев в моих руках, но через минуту расслабилась, глубоко вздохнув, прильнула к мне, уткнувшись лбом мне в ключицу, и ее руки обвились вокруг меня в ответ. Прижавшись лицом к ее волосам, я мимолетно коснулся губами ее макушки и закрыл глаза. Джинни… Джинни!
Потрясение оказалось настолько сильным, что я и не вспомнил о физических неудобствах. Некоторое время единственной мыслью, пульсирующей в моем сознании, было лишь ее имя, — и невероятное чувство облегчения, что она жива, что с ней все в порядке, что я снова вижу ее! Не сразу я заметил легкую дрожь, сотрясающую тело девушки, и судорожные всхлипы, то и дело вырывающиеся у нее. Моя рубашка на плече тоже стала подозрительно влажной, и я только тогда осознал, что Джинни плачет — более того, практически рыдает навзрыд, отчаянно вцепившись в мою рубашку тонкими заледеневшими пальчиками! Конечно, я понимал ужас нашего положения, но… все равно, горькие слезы — не лучший вариант приветствия, как ни крути. Хотя, с другой стороны… Причин радоваться моему появлению у нее тоже нет. Я не явился благородным и отважным героем ей на выручку, — я оказался жалким пленником, таким же беспомощным, как она сама.
— Драко… Прости меня! — всхлипнула она куда-то в мое плечо, и я недоуменно заморгал. О чем она?
— Что? — тупо переспросил я. — Что ты имеешь в виду? За что мне тебя прощать?
— За то, что ты здесь. Это все из-за меня! Если бы я не… Понимаешь, я не могла ему сопротивляться — совсем не могла! Он прочитал меня, и… Ему нужна влюбленная пара! И … Я пыталась его остановить, пыталась не пустить, но… Он слишком силен для меня, — она снова всхлипнула, а я окончательно перестал что-либо понимать.
— Джин, не хочу тебя расстраивать, но из твоих слов мало что можно понять. Я… боюсь, я немного не в курсе дел, — осторожно сказал я. Джинни фыркнула сквозь слезы.
— Какой же ты… Малфой! — выдохнула она, всхлипывая. Кажется, это немного помогло девушке успокоиться и взять себя в руки — по крайней мере, рыдания стихли, да и всхлипы постепенно тоже унялись. Глубоко вздохнув, она отодвинулась немного и посмотрела на меня блестящими от слез глазами. — ТО, что ты здесь — это ужасно, — сказала Джинни. — Но… все равно я рада тебя видеть. Это, наверное, жутко эгоистично с моей стороны?
— Ну, наверное, — преувеличенно серьезно сказал я. — Но тогда — каково это с моей стороны?
— Не знаю, — шмыгнула носом Джинни, и на мгновение снова прижалась лбом к моему плечу. Потом отстранилась — уже гораздо лучше владея собой. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Мне приказали позаботиться о тебе, и…
— Приказали? — переспросил я. — То есть, если бы не приказ, ты не стала бы обо мне заботиться?
— Не будь параноиком, — мягко сказала Джинни, и я устыдился собственной реакции.
— Прости, — сказал я. — Так что ты все-таки имела в виду, когда говорила о своей вине, и тому подобное?
— Я все объясню, — кивнула Джин, — но не сейчас. Сначала лечение, потом разговоры — идет?
— Идет, — согласился я, ощущая, как снова начинает нарастать тупая боль внутри черепа, которая было отступила в момент потрясения.
— Предпочтешь зелье или чары? — спросила девушка. Опустив руку в складки своей длинной юбки, она вытащила… волшебную палочку, на которую я уставился, как на ядовитую змею. У Джинни есть палочка? Но разве пленнице оставили бы оружие? В душе против воли зашевелились бредовые, на первый взгляд, подозрения. Могла ли она… Мог ли Волдеморт каким-то образом… УБЕДИТЬ ее? Да нет, бред! Да это не просто невероятно, это невозможно! Чтобы Джинни — МОЯ Джинни, Джинни УИЗЛИ! — по своей воле оставалась в логове Темного Лорда? Чтобы она поддерживала его? А может… Я вопросительно посмотрел на нее, не позволяя себе дать волю своей нездоровой фантазии.