— Поэтому ему нужна была именно влюбленная пара, — проговорил я, как это ни парадоксально, ощущая, как на сердце потеплело. Джинни никогда не говорила мне, что любит меня — но раз мы здесь, значит… Значит она все-таки любит?
— Да, поэтому, — подтвердила она и немного помолчала, судорожно кусая губы. — Я…Это я виновата во всем, — наконец с трудом проговорила она, и предупреждающе подняла руку, когда я опять вознамерился возражать. — Погоди. Позволь мне объясниться. Я виновата, потому что… Ну, когда меня только привели к нему, он не намеревался делать ничего подобного — он просто хотел прочитать мой разум, чтобы выяснить, что мне известно о тайнах Ордена и о планах Гарри и Дамблдора. Честное слово, я тогда даже порадовалась, что мама всегда выгоняла меня из комнаты, когда члены Ордена обсуждали что-нибудь важное, а остальные рассказывали мне далеко не все. Впрочем, Лорду и этого хватило… Мне тогда казалось, что он вычерпал меня почти до дна. А он просто не хотел упустить каких-нибудь деталей, которые могли оказаться важными. Но… В общем, я пыталась сопротивляться, но мне не хватало сил — до тех пор, пока он не коснулся моих воспоминаний о… О той ночи в Выручай-комнате. О нашей первой ночи. — Джинни подняла на меня глаза, снова полнившиеся слезами, и я едва сдержался, чтобы не притянуть ее все-таки к себе. — Я оттолкнула его, — продолжала девушка. — только тогда у меня наконец получилось. Но, как я уже говорила, это его не остановило, только разожгло любопытство. Возможно, если бы я не сопротивлялась так отчаянно тогда, он и не обратил бы внимания на это воспоминание, но… Поначалу он только посмеялся, а потом задумался, и сказал, что пожалуй, это ему пригодится. Что, поскольку я из семьи Уизли, которое славится своей плодовитостью, я буду идеальной кандидатурой на роль его «второй матери». А ты… ну, тут и так все понятно — твоя кандидатура на роль его нового папочки тоже устраивает его как нельзя больше. Благодаря этому он получит кровь одного из древнейших Магических Семейств Британии, а будучи твоим единственным потомком по крови, получит твою Родовую Силу и твое состояние.
— Я могу от него официально отречься, и тогда черта с два он что-нибудь получит! — выпалил я. Джинни покачала головой.
— Ты не понимаешь, — покачала головой она. — Драко, о нашем с тобой выживании и речи не идет. Мы обречены.
— ТО есть? Погоди, как это?
— Понимаешь, ему нужно от нас новое тело — но только тело. Существует обряд… Мерзкий, темный и отвратительный, — она содрогнулась, — почти на грани некромантии. Что-то вроде… сокрытия. Он хочет как бы… оградить плод в утробе матери от… проникновения души.
— Что? — мне стало плохо от одной мысли об этом. Оградить плод от его души — да это даже не некромантия, это в несколько раз хуже!
— Упрощенно говоря, он хочет наложить на зачатый нами плод чары, которые не позволят ему соединиться с предназначенной ему душой до тех пор, пока он не родится. Понимаешь? Это будет не человек. Просто… плоть. Гомункул. Просто тело для Темного Лорда. И все.
— Мерлин! — меня затошнило, и я с трудом сдержал позывы к рвоте.
— И это еще не все, — тихо проговорила она. Я покосился на нее, совсем не уверенный, что хочу, чтобы она продолжала. Услышанного и так с лихвой хватало для одного раза. Однако, встретив взгляд Джинни, я все же нашел в себе силы кивнуть.
— Продолжай, — хрипло выдавил я, выпрямляясь.
— В момент Рождения все равно есть опасность, что душа ребенка прорвется сквозь охранные чары, чтобы соединиться с его телом. Магия жизни в этот момент сильна как никогда, и сдержать ее можно только каким-то… невероятным злодеянием. И чтобы это устроить, чтобы не допустить слияния тела и духа, в момент рождения над ним необходимо совершить жертвоприношение. Обагрить плод кровью. И не любой. Кровью его отца. Твоей…
На сей раз, сдержать тошноту мне не удалось. Я едва успел свеситься с кровати, чуть не сшибив свечку с тумбочки, и меня вырвало на пол. Меня трясло, и я все никак не мог успокоиться, а при мысли о том, что сейчас рассказывала Джин, позывы возобновлялись с новой силой. Да кем же надо быть, чтобы сотворить подобное? Никто не питал иллюзий насчет Волдеморта, но всему должен быть предел! Да как после такого его вообще хоть кто-то еще будет поддерживать? Особенно чистокровные? Ведь дети — самое ценное, что есть в Магическом Мире, и надругательство над новорожденным подобным образом — это даже не кощунство, не святотатство, это… Это самое черное Зло, какое только можно себе представить! И он хочет заставит нас участвовать в этом? Меня и Джинни? При этой мысли меня скрутили новые спазмы, еще сильнее предыдущих.