Из этого задумчиво-созерцательного спокойствия меня вывело появление четы Малфоев. К тому времени Тонкс, представлявшая вместе с Кингсли Шеклболтом в данном случае официальные власти, успели распрощаться и отбыть, и в кабинете оставались только Грюм, мы с Роном и его отец, в сопровождении мрачно-собранного, молчаливого Перси, который держался сковано и по большей части молчал, почти не глядя по сторонам. Ну, по правде говоря, мы, конечно, ждали родителей Драко, так что я не был удивлен из появлением — однако оставаться безучастным и равнодушным не получилось бы при всем желании. Едва переступив порог, Люциус устроил форменный скандал — по-настоящему, с битьем стекол и швырянием предметами. Его знаменитое «выступление» на втором курсе, в аккурат после нашего триумфального возвращения из Тайной Комнаты, не шло с этим ни в какое сравнение. Ну, правда, предметами швырялся он не сам, лично, своими руками, а его Родовая Магия, однако и сам Малфой-старший в стороне не остался. Одними словами — даже не особенно повышая голос, — он так отчихвостил Дамблдора и его порядки, что просто любо-дорого было послушать. Отчасти я разделял его мнение: все-таки в отношении Дафны что директор, что Снейп проявили преступную беспечность. Они посчитали девушку не опасной, поскольку ее тайна была раскрыта, и все знали, что доверять ей нельзя. Именно поэтому разыгравшуюся сцену я наблюдал не без удовольствия, хотя и старательно прятал улыбку.
Артур Уизли, Перси и Грюм моего веселья, понятное дело, не разделяли, однако и возразить им было нечего. Благодаря чарам, которые Дамблдор наложил на Люциуса, последнего не узнавали даже члены Ордена Феникса — ну, кроме тех, кто был посвящен в тайну, а из таковых в кабинете были только сам Дамблдор, ну и Снейп. Остальные принимали Малфоя-старшего за какого-то Нарциссиного троюродного или даже четвероюродного кузена. Столь сильное волнение из-за сына дальней родственницы, конечно, поначалу вызвало у них недоумение, однако люди склонны придумывать объяснения всему, что они видят. В свои годы леди Малфой выглядела просто великолепно, даже сейчас — убитая горем и измученная тревогой за сына, — так что интерес дальнего, и, возможно, не кровного родственника к красивой и состоятельной вдове был вполне понятным. А переживания за ее сына в этом случае могли быть не более, чем попыткой произвести на нее хорошее впечатление…
Наконец Люциус более-менее успокоился — по крайней мере, настолько, чтобы приготовиться выслушать, какие меры предпринимаются ради спасения Драко и чем он сам может в этом помочь. Речь зашла о каких-то фамильных поисковых чарах, которые мог применить кровный родственник, чтобы найти члена семьи. Дамблдор старался говорить осторожно, незаметно, парой-тройкой двусмысленных фраз создав у остальных впечатление, что подразумевается, будто чарами займется Нарцисса. Сама леди Малфой за все время своего пребывания в кабинете, едва ли проронила хоть слово — едва войдя, она сразу опустилась в свободное кресло, словно обессилев. Однако лицо ее было внимательным и сосредоточенным, так что можно было не сомневаться, что она ловит каждое слово. Блейз, все это время молча стоявшая рядом с креслом своей приемной матери, держа ее за руку, держалась отчужденно и почти на меня не смотрела.
— Да, Люциус, мысленная связь, возникшая у Драко и Гарри где-то в середине первого семестра, должна была бы нам помочь в поисках, — отвечая на вопрос Малфоя-старшего, сказал Дамблдор, — Но увы, она, к сожалению, блокирована, и блок довольно мощный. Признаюсь, для меня загадка откуда Лорд Волдеморт мог узнать о существовании этой связи… — директор замедлил речь и кинул проницательный взгляд на Снейпа. Професор, нимало не смутившись, пожал плечами.
— Темный Лорд достаточно умен, чтобы сопоставить факты, — холодно сказал он. — И вы достаточно хорошо осведомлены о его навыках в Легилименции. Едва ли есть сомнения в том, что он «от и до» изучил сознание своей последней пленницы… Полагаю, что догадки мисс Уизли, и те факты, которыми она располагала, дали ему достаточно материала, чтобы он мог сделать соответствующие выводы.
— Да, думаю, здесь Северус прав, — согласился Дамблдор со вздохом. — Как бы тяжело нам ни было признавать это, но Волдеморт достаточно умен и опытен, чтобы сделать нечто подобное. Разрушить эту связь ему, конечно, не под силу, но вот сдержать, заблокировать… думаю, он мог найти способ.