— Гарри Поттер…. — раздался смутно знакомый, холодный высокий голос, и в нем послышалась насмешка. В глубине карих глаз вспыхнули красные искорки, а меня захлестнуло знакомое ощущение — будто сознание перебирает невидимая рука, бесцеремонно вороша мысли, чувства, воспоминания… — «Избранный», «Золотой мальчик»!.. — проговорил все тот же голос, и теперь насмешка становилась все более явной, — и, что еще хуже, теперь она, отвратительно утрируя, копировала интонации Блейз, с которыми та кричала на меня перед камином в «Трех метлах».
Неведомо откуда — в кабинете, в закрытом помещении! — поднялся ветер. Занавески на окнах вздыбились, точно паруса, огонь в камине заревел, устремляя вверх, в дымоход раздувшиеся языки пламени, в воздухе заклубилась неведомо откуда взявшаяся пыль. Не в силах оторвать взгляд от человеческих глаз Тома Риддла, я шарахнулся назад, но они будто притягивали меня, не отпускали — словно две тяжелые руки опустились на плечи, удерживая на месте.
— Гарри, отвернись! — громовой голос Дамблдора наполнил помещение — Отвернись от него! Не поддавайся, ты можешь это сделать! Не смотри на него!
Я задрожал, вскакивая, но все еще не в силах отвести взгляда. Чужая воля прочно удерживала меня, а безжалостный взгляд резко, почти лихорадочно ворочал мысли. Где-то на периферии сознания слышались смутные выкрики Рона, звавшего меня по имени.
Отвести взгляд, отвести взгляд! Мысли путались, мешая сосредоточиться, я дрожал с головы до ног — и одновременно обливался липким, холодным потом. Наконец, сам не знаю, каким чудом у меня это получилось — буквально на долю секунды мне удалось обрести контроль над собой. Я все еще не мог отвести взгляд — казалось, это требует просто непомерных усилий… но к счастью, у меня был другой, выход. Моих сил оказалось достаточно, чтобы… просто закрыть глаза. Меня тряхнуло, внутри моей головы снова раздался щелчок — но на сей раз резкий, будто лопнула туго натянутая нить — и в тот же миг отдача практически швырнула меня на пол. Я упал, больно ударившись бедром о подлокотник кресла, и мои глаза невольно распахнулись. К счастью, раскрытый медальон я видеть больше не мог — его скрывала крышка стола, на которую я теперь смотрел снизу. Зато творящийся в кабинете бедлам предстал передо мной во всей красе. В воздухе беспорядочно кружась, мелькали какие-то бумаги — кажется, страницы рассыпавшихся книг. Оглушительно хлопая, то надувались, то на мгновение опадали тяжелые бархатные шторы. Портреты прежних директоров и директрис пустовали — кажется, их обитатели со страху разбежались и попрятались по другим школьным картинам, или своим портретам, находящимся за ее пределами. Серебряные приборы, стоявшие на столиках и подставках в беспорядке валялись по полу, а пустующая жердочка феникса угрожающе раскачивалась из стороны в сторону.
— Гарри! — по другую сторону от кресел жался к стене Рон, пытаясь загородиться от ожившего крестража руками. Дамблдор, чья борода и волосы развевались, точно знамя на этом колдовском ветру, подняв волшебную палочку, кончик которой светился неведомым голубым светом, и беззвучно шевелил губами, накладывая какие-то чары — но безуспешно. Мерлин, что же я наделал?
— Рон! — крикнул я, рывком вскакивая на ноги, и выхватывая из кармана палочку. Правда, я понятия не имел, что буду делать, если уж даже заклинания Дамблдора не оказывают никакого эффекта… Знал только, что костьми лягу, но не позволю этой твари причинить кому-нибудь вред. И тут… Кусок души Волдеморта без боя сдаваться не собирался. Медальон засветился — знакомо, темным, багровым свечением, — точно так же сияла диадема, перед тем как мы с Драко вспороли ее отравленным клыком. Глаза — или чем бы ни было на самом деле его содержимое, — вдруг вспучились, увеличиваясь, теряя цвет и форму, и … через пару минут из створки медальона поднялась женская фигура с длинными золотисто-рыжими волосами, завивающимися крупными, блестящими локонами. Знакомые, любимые зеленые глаза безошибочно нашли меня — и я не смог отвести взгляд от лица Блейз, хоть и готов был в любую секунду отвернуться, ощутив малейший намек на Легилименцию. Однако в «ее» планы это больше не входило.
Красивое личико моей Принцессы исказила злобная усмешка, сделавшая бы честь самой Беллатриссе.
— Поттер, — почти выплюнула она, и я с дрожью узнал интонацию. Утрированную, преувеличенную — но, по большому счету — ту же самую, с которой кричала на меня реальная Блейз при нашей ссоре. — Какой же ты придурок! — скривившись, бросила полупризрачная фигура, окинув меня злым, ненавидящим взглядом. — Неужели я могла встречаться с тобой? Да ведь у тебя ума меньше, чем у флобберчервя! Ты в жизни прочел всего три книги — и до сих пор этим хвастаешься! О да, конечно, по сравнению с Уизли это достижение! — она издевательски рассмеялась. — А что будет, когда твои «великие познания» закончатся? О чем ты будешь говорить со мной? Или ты думаешь, твоих жалких поцелуев мне будет достаточно? Ведь большего от тебя все равно ждать не приходится!