Мысль о записке показалась мне удачной, за одним исключением: я нигде не видел ни пера, ни чернил, не говоря уже о пергаменте. Ну, и если проблему с пером еще можно было как-то решить при помощи трансфигурации, с бумагой этот номер не прошел бы. С собой же у меня была, в лучшем случае, карта Мародеров, мало годная на составление записок. Впрочем, пока я ломал голову над этой проблемой, за стеной послышались какие-то шорохи и шаги, и наконец, дверь в спальню открылась, и на пороге возник довольно хмурый со сна Джаред Поттер. Сухо кивнув мне, он молча прошел в ванную, скрытую за деревянной панелью слева. О том, что это вообще ванная я догадался только тогда, когда услышал шум воды. Чувствуя себя не в своей тарелке, я на всякий случай отошел поближе к двери, хотя тут же устыдился собственной трусости. В конце концов, я не напрашивался ночевать у него в апартаментах. Да и потом, будь он недоволен моим присутствием, — высказался бы более открыто и сразу, не стесняясь в выражениях. Уж в этом-то он себя обычно не ограничивал, особенно поначалу…
Джаерд появился спустя минут пять, когда я уже устал нервничать, и успел даже немного заскучать. Снова окинув меня внимательным, цепким взглядом, он изобразил на лице что-то вроде улыбки — впрочем, далеко не такой теплой, как прошлым вечером. Наверное, все-таки, я прав: с утра настроение у него не ахти какое. Впрочем, обращение его было вполне вежливым.
— Доброе утро еще раз, Гарри, — мягко сказал профессор. — Как ты?
— Я… — я несколько смутился, сбитый с толку его поведением. Раньше в его присутствии я ощущал себя так, словно был вынужден обороняться. Теперь… Казалось, мое состояние его по-настоящему заботит. Да что с ним такое, интересно? — Я в порядке, сэр, спасибо, — сказал я, кашлянув, чтобы голос не звучал так хрипло. — Э… Я подумал… Я подумал, что было бы невежливо уйти, не поблагодарив вас за то, что вы помогли мне вчера, — выпалил я почти на одном дыхании, тщетно пытаясь скрыть свое смущение. — Это… — я с трудом припомнил его вчерашние объяснения. — Кажется, это действительно оказалось эффективно, — добавил я, позволив себе улыбнуться — немножко сковано, но вполне искренне.
— Я рад, — коротко сказал он, кивнув. — А как ты с утра? Голова не болит?
— Нет, — покачал головой я. — Даже странно, но со мной все в полном порядке.
— Это хорошо, — снова кивнул профессор. — В слабой переносимости алкоголя есть свои преимущества. В частности — ты просто не успеваешь выпить столько, чтобы твой организм не справился с этим за ночь.
— Оу, да, я как-то об этом не подумал, — хмыкнул я.
— Неудивительно, если тебе раньше не доводилось употреблять подобных напитков, — хмыкнул он. — Ну ладно, что ж… Что скажешь насчет завтрака?
— Сэр? — нахмурился я. Нет, ну это уже ни в какие ворота! Одно дело — помочь, когда ситуация была… стрессовой, и совсем другое — кормить меня с утра завтраком!
— Я понимаю, ты беспокоишься о своем пропавшем друге, и Мерлин знает о чем еще, чем забил тебе голову Дамблдор, но я предлагаю тебе некий компромисс. Нам с тобой давно пора серьезно поговорить. Обещаю, это не займет много времени. А после, ты сразу пойдешь к Дамблдору и узнаешь все, что тебя интересует. Что скажешь?
— Оу, ну… — я слегка замялся. Терять время не хотелось, но с другой стороны, я чувствовал себя обязанным ему хотя бы этим. Вздохнув, я кивнул. — Сэр, а могу я пока… воспользоваться вашей ванной? — спросил я. Собственно, строго говоря, мне нужна была не столько сама ванная, сколько… кое-что другое, но уточнять это я не собирался. Джаред улыбнулся и кивнул.
Когда я вышел из ванной — что не заняло, вообще-то, много времени, — последствия моей ночевки на диване были уже убраны, как и остатки вчерашней «попойки», если ее можно так назвать. Низкий столик был поднят повыше, (вероятно, при помощи магии), накрыт белой скатертью, и на нем был сервирован завтрак. Вспомнив о возрасте профессора, я мужественно приготовился к тому, что вероятно, придется есть кашу: уж и не знаю почему, но я был твердо убежден, что люди пожилые исключительно берегут желудок и питаются только «правильной» пищей. Однако, подойдя, я был приятно удивлен. Никакой овсянки на столе не было и в помине, на подносе стоял пузатый серебряный кофейник, из носика которого поднимался пар, а вокруг него — несколько тарелочек со всевозможными булочками, круассанами и прочей выпечкой. Интересно, он всегда так завтракает — или это чтобы произвести на меня впечатление? И, — если верно последнее, — на кой черт ему производить на меня впечатление?